В 2017 году товарищ Ferzende перенёс сердечный приступ в Heftenîn. Товарищи не нашли возможности доставить его к нашим врачам, и в результате он пал мучеником.
Когда я впервые услышал об этом, то действительно не поверил. Я говорил себе: наверняка произошла ошибка. Нам никогда не приходило в голову, что однажды товарищ Ferzende достигнет мученичества таким образом. Но затем товарищи расспросили и сказали нам: «Это правда, товарищ Ferzende пал мучеником в результате сердечного приступа». Я уверен, что все товарищи глубоко переживали его мученичество.
Наша революция и наша жизнь переплетены с мученичеством. Иначе говоря, действительность мученичества от нас не далека. Она нам не чужда, и все мы идём по этому пути. Но мученичество товарища Ferzende оказало на нас особое воздействие. В нашей партии он был личностью со своими особыми чертами. В партии мы говорим, что все активисты едины в мыслях и духе. Это верно. Где бы мы ни были, это наши общие черты. Но в основе своей у каждого активиста и каждой активистки есть и собственные отличительные качества. Как? Эти различия укрепляют и обогащают партийное становление. У каждого нашего товарища есть свои качества, которые тоже что-то добавляют. Конечно, мы не все одинаковы и не копии друг друга. Словно разные краски, каждый наш товарищ по-своему оставил и продолжает оставлять свой отпечаток на революции и революционной жизни.
Товарищ Ferzende тоже был в этом отношении по-настоящему особой личностью. Своей жизнью, участием, работой и чертами он тоже был особой краской. Он не был человеком, который оставался бы в тени. Нет! У него были собственные отличительные качества, и с ними он оставался в наших рядах почти 27 лет.
Возможно, некоторые товарищи узнали товарища Ferzende только в последнее время. Но, насколько я знаю, родом он из Efrîn. В юности он сначала учился в школах религиозных общин. Поэтому общины оказали на него религиозное влияние. Но после того, как в Рожаве развилась работа Лидерства и партии, война в Северном Курдистане расширилась. Последствия расширения войны сильнее всего ощущались в Рожаве. Особенно в Efrîn это влияние усилилось после мученичества товарища Selîm (Rahman Korkmaz).
Поначалу Efrîn была далека от курдского движения. Курдские движения существовали на Юге и на Севере и влияли на район Cizîrê. Но Efrîn находилась далеко географически. На Efrîn преимущественно влиял Алеппо, то есть культура режима. Однако накопленная за годы работа PKK привела там к взрыву. Работа партии в Efrîn подняла патриотизм на самый высокий уровень. Это означает, что в Efrîn существует очень глубокий патриотический дух, но работа там не велась. Благодаря вмешательству Лидерства и партии развился очень сильный патриотизм, и в результате из Efrîn началось очень активное вступление в ряды. Сейчас говорят, что в революции партии у нас 5 тысяч мучеников из Рожавы. Я полагаю, что значительная их часть — из Efrîn. Иначе говоря, вступление уже стало массовым. Весь народ Efrîn стал сторонником PKK.
Товарищ Ferzende тоже присоединился в тот период. Он пришёл в те дни, когда поднимался патриотический и революционный дух. Присоединившись, он пришёл в горы. Его жизнь в горах действительно была особой жизнью. Как? У него была собственная личность, и в своих личных качествах он тоже был упорен. Так он и продолжал жить.
Товарища Ferzende знают как доктора, то есть врача. Он работал стоматологом. Но и врачом он стал не так легко… У него были свои особые черты. Например, каждый Рамадан он соблюдал пост. Соблюдал его с большой дисциплиной. Главное для него было не само соблюдение поста; это он уже превзошёл. Его вопросом было воспитание собственного «я». Таким образом товарищ Ferzende создал для себя дисциплину.
В 1998 году мы вместе отправились в Botan. В 1999 году пришёл доклад из Kelareş. Я прочитал в нём, что товарищи посадили доктора Ferzende в тюрьму. Сначала ему сказали: «Ты будешь здесь заниматься врачебной работой». Он время от времени ходил в сторону Ирана за лекарствами. А товарищи говорили о нём: «Этот человек и так мусульманин, у него дела с Ираном». На этом основании товарищи сразу же созвали там собрание и арестовали его. Но в действительности он не имел никакого отношения к вопросу о связях. Весной 1999 года товарищ Ferzende обсудил дело с администрацией в Kelareş и выдвинул предложение в своём докладе, сказав: «Я могу заниматься лечебной работой. Но товарищи арестовали меня и говорят, что я иранский шпион».
Итак, можно сказать, что товарищ Ferzende впервые начал заниматься врачебной работой в Kelareş, в условиях нехватки возможностей и подобных проблем. В период международного заговора все товарищи, приходившие с Севера и Юга и возвращавшиеся туда, лечились там. Затем он продолжил работу в нескольких местах на Юге. Из-за самостоятельных черт товарища Ferzende в период руководства Botan и его окружения его чуть было не объявили шпионом или агентом. Товарищ Ferzende не склонял голову легко. Если он видел у некоторых ошибки и был убеждён, что эти люди действуют не в соответствии с партией, он никогда перед ними не склонялся. Даже если бы это стоило ему головы, он ничего от них не принимал и не подчинялся им. Например, товарищ Ferzende совершенно не принимал Botan. Можно сказать, что ему были присущи такие упорные черты.
В 2000 году он находился в Xiner. Я поехал туда и увидел его. Товарища Ferzende снова подвергали сильному давлению. Ему даже запретили заниматься врачебной работой. В 2005 году он открыл стоматологическую больницу в Zap. С того года и до настоящего времени все товарищи, которых направляли на Север, приходили к нему так же, как сначала шли в центральный штаб, где оформлялось их назначение. Товарищ Ferzende осматривал и лечил зубы всех этих товарищей, а затем их отправляли на Север. Можно сказать, что с 2005 года товарищ Ferzende вложил свой труд в каждого товарища, ушедшего на Север.
Товарищ Ferzende очень серьёзно относился к своей медицинской работе. Ни один товарищ не жаловался на его лечение. Такого нет. Ведь какой бы товарищ ни приходил к нему, он выполнял свою работу с большой серьёзностью. Есть много таких товарищей. Например, товарищ Xelîl DAG тоже был таким примером в горной прессе. Он тоже взял в руки свою камеру и создал с её помощью особую революционную идентичность. Он показал, сколько обновления и разнообразной красоты могут создавать в себе активисты PKK. Товарищ Ferzende тоже был таким примером.
Кроме того, у него были и другие черты. Например, он был очень чувствительным и тонко чувствующим человеком. Был упорным и принимал не всё. Увидев в чём-либо ошибку, он реагировал и занимал позицию. Одним словом, все товарищи знают товарища Ferzende. Но у него была своя история. Если бы другой товарищ столкнулся со столькими ошибочными подходами, возможно, он не смог бы сдержаться. Я сам несколько раз был свидетелем того, как с ним очень часто обращались неправильно. О нём делали ошибочные выводы, даже выдвигали против него обвинения. Но когда дело доходило до главного, он был активистом партии. Он был предан Лидерству и партии. В критические времена эта его основная черта выходила на первый план. Я сам знаю, что во времена ликвидаторов товарищ Ferzende участвовал в работе PYD и поехал в Рожаву. Тогда на первом плане было ликвидаторство, а внутри PYD происходили расколы и разобщение. Но товарищ Ferzende занял позицию и пришёл в горы. В те дни многие хотели уйти из гор, а он сделал противоположное и пришёл туда. Он выработал позицию. Сказал: «Самое правильное место — PKK, и я буду принадлежать PKK». Он очень настаивал и говорил, что пойдёт в Gabar. На тех трудных этапах, когда линия партии ставилась под вопрос, проявилась сущность товарища Ferzende.
Одной из его главных черт было сильное желание пойти в Gabar. Он был очень привязан к Gabar. Возможно, он особенно выделялся как врач, но в действительности был партизаном трудных времён. В определённый период быть партизаном в Botan было нелегко. Оставим в стороне войну: нелегко было даже сохранить свою жизнь на протяжении 24 часов. В тех условиях он жил там партизаном, сражался, работал врачом… В Gabar товарищ Ferzende был не только врачом. Он был всем. Был всем для раненых товарищей. Можно сказать, что он любил тяжёлые и трудные условия. Я и сам хорошо знаю, что какое-то время он настаивал на том, чтобы пойти в Gabar. Помимо своего духовного значения в истории нашей борьбы, Gabar была самой трудной зоной Botan, с наименьшими возможностями и чаще всего становившейся целью врага. Он был влюблён в Gabar. Товарищество в этих трудных условиях он брал для себя за основу. Его партизанский опыт тоже был немалым. На самых тяжёлых и трудных этапах нашей борьбы он находился в самых трудных местах. Он был подлинным активистом партии.
Товарищ Ferzende был очень откровенен в своих словах. Он всё говорил открыто. Не стремился к саморекламе. Его сущность как раз и проявилась в тяжёлые и трудные времена. Его товарищество, преданность и осознание линии партии были сильны. Во все критические периоды эти качества всегда выступали на первый план. Кроме того, в жизни он был очень сердечным и искренним. Например, несмотря на столь долгий стаж, он ни разу не попросил полномочий или должности.
Товарищ Ferzende провёл почти 27 наполненных лет в наших рядах, всегда на самых передовых фронтах. Два года назад товарищи из штаба избрали его членом Совета HPG за многолетний революционный труд и особенно за его сильную и твёрдую позицию. Последние два года он как член совета участвовал в наших заседаниях руководства Совета HPG. В прошлом году тоже состоялось заседание руководства Совета HPG. Когда на нём товарищ Ferzende давал своё обещание, он сказал: «Я не заслужил этих полномочий». Настолько скромным он был товарищем. В действительности его опыт охватывал более долгий период, чем опыт многих наших товарищей в руководстве. Но из-за своей скромности он всегда говорил: «Я не сделал ничего, что позволило бы мне дать это обещание». Он был настолько подлинным, что занял такую позицию.
В этом году он тоже участвовал в нашем заседании. В последние дни товарищи обсуждали с ним, чтобы он поехал либо в Ocaxa PKK, либо в Рожаву Курдистана. Он и сам подготовился к отъезду. Но, к сожалению, пришла весть о его мученичестве. Мы никогда не ожидали такого мученичества в такое время и таким образом. Нам действительно было очень больно. Человек думает, что враг может напасть на наших товарищей в Amed, Dêrsim или Botan и могут возникнуть неблагоприятные обстоятельства. Но этого мученичества товарища Ferzende мы не ожидали. Весть пришла внезапно… Это тоже показывает, что в нашей революционной жизни неизвестно, когда и каким образом происходит мученичество. В своей революционной истории товарищ Ferzende прожил красочную жизнь. О его жизни необходимо написать и не дать ей кануть в забвение.
В заключение можно сказать, что товарищ Ferzende был товарищем-врачом и активистом нашей партии. Он вложил огромный труд в революцию и партизанское движение, и его служение священно. Он был тружеником. Был активистом, который отдавал свой труд без расчёта и без вознаграждения. Он работал, ничего не требуя взамен за вложенный труд. Это один из основных критериев партийного активизма. Мы должны взять его за основу, на этой основе беречь товарищество и быть достойными друг друга. Прежде всего мы должны быть достойными этих товарищей и исполнить их надежды. На этих основах мы ещё раз вспоминаем товарища Ferzende и в его лице всех павших мучениками товарищей, и мы будем достойны их.
ДОКТОР BAHOZ ERDAL
