Что такое одна жизнь? Для рассказчика — толкование, простое, как начало или конец! Но какую ценность может иметь этот рассказ для того, кто эту жизнь проживает? Как выразить словами пережитое, придавшее смысл весне, лету, зиме и осенней печали?

Один вдох, глоток холодной воды, успокаивающее чувство минуты одиночества, погружающей в мечты… А как поведать о боли? О пронзительном бессилии перед тем, чего не удалось сделать, о пораженческом воздухе неудач, об оцепенении от неожиданных потрясений. Можно ли описать миг, когда видишь, что труд, который стремился создать стараниями, плотными, словно муравьиная колония, подобно лилиям из песка не выдерживает мятежных морских волн? Может ли рассказчик почувствовать неповторимое волнение, воодушевление, все чувства, которые она переживала, стремясь достичь своих целей и мечтаний?..

Или же нескончаемую жизнь павшей можно подытожить фразой из трёх слов — «началась и закончилась», — зацепившейся за перо неумелого писателя и просочившейся на белые страницы?

Товарищ Арджин, сегодня и я, как начинающий писатель, присоединилась к этому каравану рассказчиков. Не знаю, воздаст ли должное нашей товарищеской преданности то, что я, несмотря на всю свою неопытность, испишу несколько страниц твоим именем. Но я считаю своим долгом превратить твою утрату, разжигающую болью наши беспомощные сердца и воспламеняющую их чувством мести, в «самую живую силу жизни» и где-то это запечатлеть.

Как известно, замок Битлиса стоит на круче. Александр Македонский поручил его строительство одному из своих военачальников; он настолько защищён и неприступен, что даже его собственная армия не смогла бы его завоевать. Земля Битлиса — единственная свидетельница древнего сказания, чьи подвиги и легендарные истории любви забыты. С весной, улыбающейся горам, аромат базилика и нарциссов разносится по его равнинам. Часто слышимые голоса лягушек под мостом — мелодия песни одиночества; заполняющие улицы города люди — растерянные, лишённые компаса сообщества, которые ищут свои утраченные личности в каждом пустом минарете. Несмотря на болезнетворные микробы, которые хотят поселить в умах, это девственная земля, очищающаяся от грязи, которую уносит с собой ручей, тайно разделяющий город. Даже Идрис-и Битлиси не сумел сломить продолжавшие цвести в городе Битлис надежды на честь и свободу.

Именно эти земли — священный край, ставший свидетелем рождения нашей мятежной дочери. Но она недолго оставалась на священной земле, где укоренилась история. Хотя она восставала против судьбы, она была изгнанницей, шедшей по дороге без выбора; на новом месте, чуждом её истории и культуре, она не могла найти ни единой крупицы, принадлежащей ей. В краях Антальи, где греческую мифологию с преувеличениями рассказывают пляжным людям современности… Едва начались глубинные поиски чувства принадлежности, она встретилась со своей идентичностью, которую хотели заставить исчезнуть. Влияние атмосферы серхильданов девяностых, поднявшее бурю в мегаполисах, привело её к борьбе за свободу. Свои первые детские песни она начала петь с курдскими друзьями в фольклорном коллективе, где выступала с мотивами, рождёнными её культурой, и в одежде партизан — легендарных героев гор. Эти песни несли на себе воздействие отрицания, уничтожения и горячей войны в Курдистане, но вместе с тем взращивали в себе надежду. Она была саженцем, растившим на этой надежде детские мечты. Вдохновлённая культурой, которую несла из детства, она также становилась во главе молодёжных халаев. Теперь происходила полная встреча со своей принадлежностью. Затем начались её активность в несанкционированных акциях в курдистанских кварталах Антальи и потребность вести за собой молодёжные массы.

1999 год положил начало периоду, накалённому настолько, что сдержать гнев молодёжи было невозможно. Как и вся курдская молодёжь, товарищ Арджин включилась в этот процесс самым активным образом. Шаг за шагом она всё лучше узнавала путь борьбы, по которому шла. Когда знакомство с ним породило необходимость отвечать его потребностям, она включилась и в политическую работу. Было неизбежно, что её деятельное участие создаст необходимость удовлетворять новые потребности. Товарищ Арджин однажды дала слово, что не остановится ни на одной станции пути, на который вступила. Именно это обещание за несколько лет направило её в сторону Курдистана. Ей даже в некоторой степени повезло: первое выездное задание она начала в самом сердце Курдистана.

Амед встретил её героическими историями тюремного сопротивления и возвышающим чувством гордости за столицу, а она без колебаний приступила к молодёжной работе, которую ей предстояло вести. Сердечность, огромное трудолюбие и дружелюбие помогли ей слиться со структурой на месте.

Хотя мы находились в далёких друг от друга районах, молодёжная работа, которую мы вели, давала нам повод встречаться. Самый яркий образ товарища Арджин, навсегда оставшийся в моей памяти, — её широкая улыбка при нашей первой встрече. И ещё то, как она впилась в меня сверкающими, словно бриллианты, глазами и поздоровалась. Казалось, в ней было волшебство, которое привлекало внимание и сразу заставляло её заметить. На многолюдной молодёжной дискуссии я столкнулась с мимолётным взглядом, которым простое, но полное любопытства выражение её лица покоряло всё вокруг, с её неугасимым воодушевлением, волнением и отражавшейся на лице пытливостью. Потом такие встречи повторялись много раз. Со временем многое изменилось. Детская улыбка поселилась на её розовых щеках. Было в ней и волнение; словно краеугольный камень её живого характера, не позволявшего ей ни мгновения оставаться на месте, оно никогда её не покидало. Насколько невозможно было где-нибудь усесться с ней и перекинуться парой слов, настолько же невозможно было не попасть под порыв её ветра, когда она включалась в дело или куда-то отправлялась. Нам оставалось лишь отдаться ветру, о котором мы не знали, где он утихнет.

В нашей работе личностное развитие было подобно ветру: у одних бурному, у других напоминающему лёгкий бриз. На собраниях, где мы оценивали нашу работу, и в центральных сосредоточениях, призванных направлять практику, мы могли мгновение за мгновением видеть уровень, которого достигало развитие товарища Арджин. Возможно, ветром, увлекавшим её, были поиски развития. В последний раз мы оказались в одном кадре во время общей поездки в Эгиль, Амед. В моей памяти самым стойким кадром, проникшим на страницы дневника воспоминаний, осталась улыбка мятежной девушки, сияющая на мелованной бумаге.

Она ступила на этот путь, словно потоки, которые по мере течения продвигаются к своему руслу. Она тоже была искательницей приключений в приключении, ставшем достоянием народа и даже всего мира. Каждое волнение заставляло сделать шаг, каждый шаг дарил тысячу новых волнений. Теперь настало время шагнуть шире. Сознавая это и торопясь, она стала двигаться к величайшим искателям приключений. Когда мы прощались в 2004 году, внутри нас осталось успокаивающее чувство от обещания встретиться вновь. В любом случае мысль о том, что рано или поздно я поприветствую земли, по которым прошла моя товарищ, сопровождала меня словно судьба. И с приходом в горы эти совпадения приклеились к моему телу, как тень. Но на этот раз я всегда прибывала на один шаг позже в места, где побывала моя товарищ. Кандиль, Хынере, Метина, Хакурке, Зап — воспоминания о товарище Арджин звучали у меня в ушах, будто она лишь минуту назад встала и ушла. Каждому встреченному товарищу она подарила непреходящее воспоминание. С видом собирателя укладывая каждое оставленное ею воспоминание в свою суму прожитого, я погружалась в стремление добавить новые главы к истории товарища Арджин. Таковы партизанские условия: порой у человека нет возможности поздороваться с товарищем, который всего на шаг впереди. Быть может, и мы много раз проходили мимо друг друга в нашем краю без места, и даже наши взгляды не встречались. Пока моё сердце пыталось исполнить наше обещание встретиться вновь, оно с гордостью, смешанной с печалью, откликалось на спешку, которая помешала нашим взглядам встретиться и унесла мою товарищ на север.

Теперь товарищ Арджин вместе со всей тоской и любовью в сердце стала путницей в Серхат. Я не успела её догнать, но возможность встречи на севере оставалась самой тёплой и большой моей надеждой. Ведь день, когда мы завершим всю подготовку к присоединению к северному каравану, приближался всё сильнее. Путь на север, украшавший наши мечты, был дорогой, которую товарищ Арджин осуществила огромным трудом. Возможно, прежде всего она хотела отправиться в Амед, но и к принятому решению о Серхате не осталась равнодушна. Она почти бегом пустилась в это полное приключений путешествие. Поездку в Амед она лишь немного отложила. Постичь тайну бескрайней истории в горах Караджа-даг и завершить как партизанка то, что осталось незавершённым в Амеде, было величайшей целью, которую она перед собой поставила. Башни Бен û Сен и Кечи — живейшие свидетели истории, все окружающие город стены и узкие каменные уголки внутристенных кварталов, которые она обходила прежде: она продолжала мечтать о том, чтобы на этот раз свободно пройти их из конца в конец в военном строю партизанской армии. Впервые она увидела действительность врага во всей её наготе именно в Амеде. Её возмущение усиливалось, когда она видела попытки оставить народ и движение без Руководства, отрицание и уничтожение, политику голода, уловки, направленные на падение и разложение молодёжи. Именно это возмущение и подтолкнуло её уйти в горы и рано перейти в обстановку горячей войны.

То, что после долгих лет она вошла в первую женскую группу, отправившуюся в Серхат, позволило ей приступить к практике, ощущая вес своей серьёзной миссии. В этой области, успевшей отдалиться от женской партизанской борьбы, она ставила перед собой множество целей. Первые шаги, пусть и трудные, теперь были сделаны. Но моя товарищ, любившая быть первой, оставила нас и перед действительностью того, что после долгих лет стала первой павшей женщиной Серхата. Теперь, оглядываясь на неблагодарные годы, которые не дали встретиться нашим взглядам, я вновь приношу свою клятву отомстить — моё единственное утешение.

Кодовое имя: АРДЖИН ЧЕМ

Имя и фамилия: ЗЕЙНЕП КАТАР

Дата и место рождения: 1984 / КАЯЛЫБАГ, БИТЛИС

Имя матери: АЗИЗЕ

Имя отца: МУСТАФА

Дата мученической гибели: Погибла 28 мая 2008 года в бою в окрестностях деревни Гюлизерк,

относящейся к области Серхат-Тендюрек

Тамара Варджин