Да, я говорю желание, потому что всегда хотела перейти в зону войны. И в то время у меня постоянно были предложения отправиться в горы.

Но тогда это мое желание не было принято. Причина была в том, что некоторые товарищи не считали это подходящим. Каждый раз, когда я видела Руководство, я высказывала свою просьбу отправиться в горы. Но Руководство не принимало. Потому что оно говорило: "В то время многие товарищи пали мучениками в районе Рожавы. Вы сейчас приобретайте опыт здесь, потом сможете уйти в страну." Это мое желание всегда было горячим и жило вместе со мной. Оно всегда украшало мои мечты.

Был 1994 год, восьмой месяц. Мы были на обучении. На обучении были и женщины-товарищи. Это обучение проводилось в Алеппо, и я была ответственной за женщин-товарищей. В то время проводилась конференция всех областей. Конференция была организована на организационном уровне Алеппо, Африна, Кобани и Латакии. Мы участвовали в конференции. Когда конференция закончилась, мы вместе со всеми товарищами перешли к обучению, чтобы на этой основе передать сообщение конференции.

Однажды, когда конференция еще продолжалась, товарищи оставили нам записку. Мне нужно было быстро добраться до одного дома. Это была патриотическая семья, и время тоже было указано. Мы еще не выяснили, зачем пойдем в названное место. Мы предполагали, что наверняка будет дан отчет по обучению. Потому что каждые пятнадцать дней мы давали свой отчет ответственному за обучение. Когда отчеты ответственных школы собирались вместе, они оценивались. Я так это понимала. Нашим ответственным в Алеппо был товарищ Озгур. Товарищ Озгур был лазским товарищем. Он оставил нам записку. С этим товарищем мы пошли к патриотической семье. Товарищ Лейла ждала нас. Ее первые слова были: "Товарищ Аршем, ты пришла?" Я ответила: да, товарищ, я пришла; я давно жду тебя, есть обучение по отчету. Она сказала: я не знаю, но товарищи отвезут нас в одно место. Когда она сказала, что нас отвезут в одно место, я поняла, что что-то есть. Почему нас отвезут в какое-то место? Мы ведь и так говорим друг другу все. Но было понятно, что в месте, куда мы пойдем, тогда будет и Руководство. Это делалось для того, чтобы Руководство не было раскрыто. Я поняла и сказала: значит, Руководство приехало в Алеппо, мы его увидим. Товарищ Лейла сказала: я не знаю...

Мы встали и стали ждать там; приехала машина, забрала нас и увезла. Но мы спрашивали, куда мы поедем. Конечно, было естественно, что нам ничего не сказали. Наш разговор в машине продолжался с большим волнением, и так продолжалось, пока мы не приехали к одному дому. Товарищ Озгур ждал нас в этом доме. Когда мы приехали, товарищ Озгур стоял снаружи у двери и ждал нас. Он раздраженно сказал нам: "Почему вы так опоздали?" Мы сказали: товарищ, мы не знали; нам не сказали. Мы вошли внутрь. Вдруг мы увидели перед собой Руководство. В обычных условиях товарищи всегда заранее готовятся, а затем Руководство приходит и проводит с ними собрание; или когда период заканчивается, тогда они дают обещание Руководству. Но на этот раз товарищи не были готовы, а Руководство стояло и ждало нас. Конечно, хочешь не хочешь, человека охватывает большое волнение. Как тут не возникнуть такому волнению! Руководство стоит и ждет тебя. Руководство посмотрело на нас и сказало: "Человек, который является солдатом, приходит вовремя; почему вы опоздали?" Мы посмотрели друг на друга и ответили: "Мой Руководитель, сначала мы не знали о записке, которая была нам дана; мы подготовились к шести часам." Руководство сказало: хорошо, хорошо, проходите, садитесь. Что вы делаете?

Нас было шесть женщин-товарищей: товарищ Лейла, Ревшен, Зозан, Диджле, Джахиде и я. Мы сели. Трое из нас были ответственными за области. Наступила тишина. В наших головах проходили такие вопросы: как получилось, что мы все собрались вместе? Мы не знали, почему Руководство проводит с нами собрание. Руководство посмотрело на всех нас и начало говорить: что вы думаете, что предполагаете? Товарищ Озгур стоял на ногах и сказал: мой Руководитель, мы еще ничего не сказали. Руководство сказало: конечно, конечно, все у меня сюрприз!

Мы все шесть товарищей посмотрели друг на друга: какой сюрприз Руководство подготовило для нас? Сначала оно сказало мне: встань, ты готова перейти в страну? Я встала. Я не знала, как ответить. Потому что раньше я много настаивала на том, чтобы перейти в страну, и это не было принято. Как же так, что через полтора месяца Руководство само снова говорит: ты готова перейти в страну? Я так и стояла. Я застыла. Я не смогла ответить Руководству. Руководство сказало мне: что ты говоришь, ты не готова? От волнения я не могла говорить и не смогла дать Руководству ясный ответ.

В большом волнении я ответила Руководству: "Да, да! Мой Руководитель, я готова перейти в страну." На это Руководство сказало: "Говори красиво, почему твой язык онемел?" Я сказала: не знаю, и села. Потом оно посмотрело на других товарищей, и все товарищи вместе сказали: мы готовы перейти в страну. Все пришли для отчета, но самым большим сюрпризом для нас было внезапно увидеть Руководство. Мы все шесть товарищей посмотрели друг на друга. Сон это или реальность? Реальность для нас ходила туда-сюда между сном и осуществлением. Мы сами удивлялись, как вышло такое решение. Руководство сказало: хорошо, возможно, вы сейчас говорите, что это сон; но выйдите из этого сна, вы прямо идете в страну.

Мы снова посмотрели друг на друга, потому что все еще не могли поверить. Руководство улыбнулось и сказало: "Хорошо, теперь я скажу вам о вашем уходе в страну: вчера ночью товарищ Эбас, товарищ Карасу и товарищ Шервин вышли из Дамаска и перешли в Камышло. Они пойдут ради пятого конгресса. Мы хотели отправить и группу из Алеппо. Особенно должны идти женщины-товарищи, чтобы быть готовыми к обсуждениям YAJK и к женской работе. Мы хотим перевести вас в страну. Мысли, которые вы здесь выработали, вы передадите конгрессу. Вы можете присутствовать на пятом конгрессе. Доберитесь туда и будьте готовы. На этой основе вы переходите в страну. Что вы скажете, каково ваше мнение? Теперь мы начнем; какой будет ваша роль? Ваш переход — исторический переход. Потому что после четвертого конгресса строится пятый конгресс. На этой основе мы должны еще раз провести наше знамя перед глазами и вместе с этим создать изменения в сфере мышления. Как женщины-товарищи, вы идете из сферы Руководства. В политическом плане вы должны передать конгрессу то, что есть здесь, и проведенные вами анализы. Это одна важная сторона вашей значимости. Другая значимость состоит в том, что после становления женской армии впервые женщина должна принять решение своей собственной волей и провести свой собственный конгресс. Женщина должна организовать себя в горах. Это очень важно. Для вас это тоже очень важно и необходимо. Осознавайте это. Вы идете из сферы Руководства; анализы, которые вы сделали, практику, которую вы видели, вы знаете боль народа, знаете боль женщины. Если это не будет взято в рамках организационной сферы, мы не сможем решить проблему женщины, и это по-прежнему сохраняет свою важность. Поэтому я говорю вам: ваш уход — исторический уход. Вы должны осознавать это. Наши товарищи годами оставались на войне. Они далеки от автономии женщин. Нет возможностей для обучения. Каждая из вас войдет среди женщин-товарищей и сможет осуществлять преобразования. Эта роль ложится на ваши плечи. Таким образом вы пойдете туда и выполните свою роль как своим участием в пятом конгрессе, так и своим участием в создании YAJK. Эта роль и задача очень важны, и ответственность за них тяжела. Вы должны переходить таким образом, с таким духом."

Пока Руководство говорило, мы постепенно вышли из снов и почувствовали себя в поле войны; мы оказались под тяжестью своей задачи. Так это было запечатлено в наших головах. Теперь это было в наших головах. Мечта о том, как мы сыграем эту роль в поле войны, для нас, шести женщин-товарищей, действительно была очень тяжелым волнением перед ответственностью, которую Руководство возложило на наши плечи. Так Руководство говорило с нами три часа. Самым заметным в речи были наша историческая роль и наш вход в страну.

Потом Руководство сказало: хорошо, садитесь, принесите товарищам колу и кекс. Каждая из нас выпила стакан колы. Но Руководство настояло, чтобы мы выпили еще по стакану. На этой основе оно само встало, принесло нам кекс, поставило перед нами и настойчиво заставило нас есть. Мы почувствовали большой душевный подъем. Когда Руководство само разрезало кекс, оно сказало нам: "Вы должны есть, возможно, это моя последняя встреча с вами." Это дало нам очень сильную эмоциональную поддержку. Потому что мы должны были удалиться от Руководства, и это создало в нас глубокие чувства.

Каждый раз, когда Руководство видело меня, оно говорило: "Ты очень полная, но несмотря на эту полноту ты очень легкая и подвижная. Когда ты пойдешь в страну, что ты будешь делать? Товарищи скажут: эта полная соратница станет для нас тяжестью. Но я уверен, если товарищи узнают тебя, они так не подумают." Товарищу Ревшен оно сказало: "Твоя походка как у деревенских девушек. Если ты пойдешь в страну, тебя быстро примут. Потому что ты ходишь как деревенская девушка. Наши товарищи в горах ходят так. Пришла группа из гор, это именно их движение. Поэтому ты должна изменить свою походку и выстроить в себе военную походку." Мне оно сказало: "Ты должна сильно похудеть; когда ты пойдешь, твоя эстетика тоже станет красивее."

Настала очередь давать обещание, но мы об этом не знали. Мы все шесть товарищей посмотрели друг на друга.

Товарищ Лейла сказала: мой Руководитель, я подготовила текст. Я сказала: я готова дать обещание ради тебя и шахидов. Мы вместе дали обещание. Но во время клятвы товарищ Лейла от волнения к концу не смогла завершить обещание. Руководство само повторило с нами обещание, и мы завершили его. Когда Руководство закончило, мы забыли похлопать. На это Руководство сказало: "Что с вами, почему вы так взволнованы? Не делайте так; если вы так пойдете, вы быстро потеряете. С этого часа вы герилья, а герилья — солдат и не поддается волнению." Потом Руководство позвало товарища Ревшен, и она подошла и стала рядом с Руководством. Руководство сказало товарищу Ревшен: ты не должна стоять так согнувшись; стой рядом со мной как солдат.

Очередь дошла до меня. Так как было холодно, я надела парку. Оно сказало: Аршем, иди сюда, ты полная, и я тоже полный, посмотрим, что нам делать. Я сказала: мой Руководитель, я не знаю. Оно сказало: "Я сделаю себя худым." Я сказала: мой Руководитель, так как холодно, мы надели парки, и это тоже показывает нас немного полными. Руководство сказало: хорошо, берегите себя и следите за своей едой, и мы вместе сфотографировались. Тогда оно сказало: товарищ Лейла, иди рядом со мной. Товарищ Лейла была очень низкого роста и наклонилась, чтобы положить руку на плечи Руководства, но ее рука не дотянулась до плеч Руководства. На это Руководство сказало: мое предложение такое: принеси стул и встань на него рядом со мной, или мы вместе сядем на стул. Товарищ Лейла сказала: мой Руководитель, как ты хочешь, так и сфотографируемся.

Руководство сказало: "Сегодня ночью вы выйдете в путь, пойдете в Камышло и в Камышло увидите товарища Эбаса и товарища Карасу, и вместе с ними перейдете в страну. Не задерживайтесь в Камышло. На этой основе подготовьтесь." Я тоже сказала: хорошо!

Потом оно спросило: хотите что-нибудь сказать? Мы сказали: нет, мой Руководитель. Руководство сказало: нет, нет, вы не подготовились к стране. Идите в Камышло, пусть товарищи напишут записку и купят вам кое-что. Я напишу записку своей рукой; идите в страну и передайте ее товарищу Джемалю.

Мы попрощались друг с другом и обнялись по одному. Когда очередь обниматься дошла до меня и товарища Лейлы, Руководство сказало: ты тяжелая, но подтянутая и легкая. Мне оно также сказало: чтобы поднять оружие, ты должна похудеть. Я сказала: хорошо, мой Руководитель. Обещаю, когда пойду в страну, я похудею. Руководство сказало: смотрите, хорошо знайте свою ценность. Позвольте сказать кое-что: что здесь есть? Каждый человек рисует в своей голове мечту; как эта мечта становится реальностью, как человек живет с этими мечтами и как это выражается в ее реальности.

Важный для меня пункт был таким: каждый раз, когда товарищ приходил из страны, я хотела спросить, каково положение в стране. В тот период многие товарищи переходили в Рожаву, и многие также пали шахидами. Внутри меня ветвился гнев мести, и я говорила: как мне добраться до страны и отомстить за них?

На этой основе это было как мечта в моей голове; ночью и днем я жила со своей мечтой. В последний день, когда мы прощались с Руководителем, он сказал: ваш уход в страну — исторический уход. Он возложил эту ответственность на наши плечи. Это была очень важная ответственность и имела очень большой смысл. Для меня совестная и нравственная сторона заключалась в том, как мы можем стать достойными этой ответственности.

Тяжесть этой ответственности в моей практике и деятельности всегда проходит перед моими глазами, и каждый день я спрашиваю с себя. С доверием, которое Руководство дало мне, я все еще иду на той силе, которую получила от него. И я превратила свои мечты в реальность.