HPG

Народные силы самообороны

Каков уровень практического осуществления, когда в рамках действительности нашей партии мы развиваем участие женщины, её борьбу за свободу и определение свободной идентичности?

Какие возможности это может открыть и, главное, что означает новизна этого течения? Развитие дискуссии на этой основе может привести к более содержательным результатам.

Необходимо освободить участие женщины и её борьбу за свободу от традиций. К ним следует подходить иначе, чем к отношениям с мужчиной, семейным отношениям и попыткам уподобить их официальным организациям и учреждениям. Подобно вопросам свободы народов и освобождения классов, женский вопрос, а значит и освобождение женщины, заслуживает внимания. Стремление разбить вдребезги традиционные подходы, даже формы жизни, и прийти к самобытному, возможно, позволит выявить свободный тип личности.

Никто не должен ждать готового рецепта. Самое большее, что мы можем предложить, — не продолжать традиционные подходы, едва ли заслуживающие уважения, даже в смягчённом виде, и предпринять попытку реформы в этом вопросе. Здесь мы тоже будем радикальны. Что такое радикализм в женском вопросе? В понимании необходимо прийти к коренному подходу, выходящему за пределы столь частого рассмотрения этого как вопроса чувств или сексуальности и даже за пределы утверждения: “Вот как это касается политики; женщина должна быть на равных представлена в каждой организации и учреждении”. Каково место женщины в истории и уровень её развития? Что и каким образом она утратила в связи с процессами становления общества? Что она внесла в общество? Каков уровень её исключения и угнетения? Что выражает женщина в каждой общественной формации? Некоторые естественные особенности её пола, её участие в обществе и положения, которые она пережила в ходе общественного процесса, могли привести к её угнетению. Её можно сделать более уязвимой для эксплуатации. В зависимости от условий это можно развивать и в отношении народов, которые легко подвергнуть угнетению и эксплуатации. Это не закон природы и не божественное веление, как утверждают господствующие. Это ситуации, возникающие по человеческому приказу.

Поэтому, когда требуется пересмотр, проявление силы отказа понятно. Радикализм не должен означать отказ от мужчины. Именно таковы подходы некоторых групп, называемых феминистскими. Однако так рассматривать вопрос не следует. Подобно тому как его нельзя понимать как движение против мужчин, он не должен означать только движение, освободившее себя от угнетения и эксплуатации. Эти аспекты тоже будут влиять: радикализм движения будет отчасти направлен против мужчины, отчасти сохранит приверженность своим требованиям свободы, но он обязан выражать и большее.

Налицо действительная утрата идентичности, нет личности, дающей голос своей идентичности. Каков в этом отношении класс женщины, какова её культура, какова её нация? Несомненно, каждая женщина принадлежит к определённой культуре, нации и классу. Но что она представляет собой как женщина? Если снять с неё все национальные, классовые и культурные особенности, останется ли что-нибудь во имя женской идентичности? Можно ли вообще поставить такой вопрос? Мы считаем, что можно. Если мы признаём реальность общественной истории и её связи с угнетением и эксплуатацией, то поставить женщину на подобающее ей место неизбежно и ради коренного освобождения человека.

В этом смысле говорится: без освобождения женщины не будет освобождения общества. Не дав женщине обрести истинную идентичность, мы не сможем в полной мере обрести здоровую человеческую идентичность, идентичность общества и нации. Это понятно. Например, в курдской действительности положение женщины сильно пало. Понятно, что это влияет и на национальный уровень и выражает глубокую отсталость общественного уровня. Также понятно, что по мере развития правильного национальный уровень будет вынужден развиваться соответственно, принося с собой возвышение общества. Вокруг этого вопроса сплетены табу, и мы постоянно их обсуждаем. На протяжении истории сложилось суждение: “Каждая женщина принадлежит одному человеку” или “Много женщин принадлежат одному человеку”. Мы называем это “превращением в собственность”. О мужчине того же никогда не говорят. Мы редко встречаем оценку вроде “Этот мужчина принадлежит той женщине” или “Много мужчин принадлежат одной женщине”. Несомненно, мы должны знать причины этого во всех аспектах истории и общественной действительности. Возникает и такое следствие, как отражение этого в повседневных отношениях.

Отношения весьма бедны: они лишены сути, смелости и содержания. Когда мы смотрим на народ с такими отсталыми общественными и историческими условиями, как у нас, это проявляется ещё сильнее. Люди смотрят то на анализы, то на формы отношений; все видят пропасти. Они сталкиваются с положением, при котором почти не верят увиденному. Несомненно, это не возникло само собой, а стало результатом нашего движения за свободу. Наш метод выражает способ прояснить и предоставить возможности поиску идентичности, который мы пытаемся в некоторой степени определить.

Обратите внимание: у нас нет проблемы под названием уравновешенные и гармоничные отношения. Мы не спрашиваем, какими должны быть хороший брак и хорошая любовь. Такие вопросы находятся под сильным влиянием мелкобуржуазных, узких подходов. Я нахожу их несколько бессмысленными и уродливыми. Я считаю их вопросами, которые сужают человека и препятствуют его свободе. Развитие идентичности должно продолжаться своим путём; конечно, по мере этого развития должно проявляться и изменение жизни. Идентичность должна развиваться через осознание и проживание своего отличия от системы и традиции. То есть нужен поиск идентичности, предлагающей альтернативы. Как бы буржуазия и феодализм ни говорили: “Так строится мир женщины”, у нас тоже есть вопрос женского мира. По всей вероятности, будущие революции будут зависеть от постановки этого вопроса во всех его аспектах. От этого зависит и сильное развитие мужчины.

Я часто пересматриваю себя в вопросе женщины. Обратите внимание: мне удалось в некоторой степени обрести и качества сильного мужчины. Но это одновременно связано с выявлением женской силы. То есть на моём примере конкретно видно, что по мере выявления силы женщины будет усиливаться и мужчина. Эта сила достигается не деньгами и не политической властью. Вы очень хорошо знаете, что она происходит из способности дать прорыв к свободной идентичности. Это результат участия в освобождении женщины, и он порождает силу. Одновременно это означает самостоятельное достижение силы, вплоть до силы армии.

Сейчас я могу развивать любую работу со многими женщинами. Между тем у традиционного мужчины в голове есть жена. Если у мелких буржуа есть немного денег, они находят женщин в ночных заведениях, в борделях, а на более высоком уровне — секретарш, заводят на свой лад тайные связи и хотят лишь дать почувствовать свою мужественность и господство. В условиях феодального общества считается естественным жениться на двух-трёх женщинах. Все женщины принадлежат ему, и, когда он хочет приключения, он похищает женщину. Это никак не связано с усилением женщины; в грубом смысле это порождает плохую женщину и плохого мужчину. Каждый мужчина в какой-то мере таков. Будь то условия Европы и Америки или Ближнего Востока, он постоянно движется между этими основными полюсами.

Восхищение различными музыкантами и спортсменами не является особенностью женщины. Восхищается и мужчина, и женщина; говорят: “Мы обожаем друг друга, пусть уйдёт наша жизнь”. Но это подход, мало что значащий, особенно для женщины. Наше отличие здесь ясно. Наш способ не эксплуатирует женщину, рассматривает её вне мерок официального и феодального мужчины, серьёзно относится к ней как к социальной общности и подходит к ней с убеждением и пониманием, что она может стать силой, течением, движением, армией.

Прежде всего мы вышли за пределы “Возьму эту женщину, продам ту” и превратили это в общественное явление, а затем всё больше — в положение, при котором серьёзно размышляют об участии в политической организации и войне. В моей сфере нет и следа слов “Чья я жена, чья я невеста?”. В отношении меня вы тоже не можете этого утверждать. В партизанских условиях вы также не чувствуете большой необходимости представлять себя подобными словами. Вы пытаетесь определить себя как интересующее вас социальное и политическое существо, как силу. Это новое и важное положение. Его не найти ни в одном подходе мужского господства. Никто легко не даёт хода женской работе такого уровня. Это трудный подход, но я пытаюсь. Когда я снимаю с вас традиционные представления, вам, возможно, трудно, но, думаю, вы верите в необходимость этого. Поэтому вы не слишком огорчаетесь, освобождаясь от представления об официальном и традиционном мужчине. Возможно, ваши мужчины будут давить на вас или мужчинам будет трудно, но не вам; понятно, что вы не бросаетесь немедленно искать мужчину, а пытаетесь найти себя. Вы глубоко чувствуете необходимость шире рассмотреть вопрос: “Какими, по-нашему, должны быть общество и подход мужчины?”. Это может быть в некоторой мере правильным подходом. Развивать исследование и поиск на этой основе очень необходимо.

Вы вытеснены из общества, политики, особенно из армии, и ограничены во всех видах деятельности. Мы ищем ответ на вопрос, каким должно быть возвращение ко всему этому. Думаю, нам в некоторой степени удалось сделать наиболее подходящее. Пока мы не освободим вас от официального мужского подхода или от общественных подходов мужского господства, оставляющих след на каждом уровне, вы не сможете мощно войти в общество со своей идентичностью — по праву, справедливо, свободно и на равных. Возможно, некоторыми реформами вы сможете улучшить своё положение. Но это не радикализм, не коренное решение.

Как и в любом серьёзном общественном деле, здесь от вас потребуется относиться к собственной свободе с некоторой страстью, священным чувством и убеждённостью. Прежде всего вы должны поверить в эту работу. Я не говорю: будьте как феминистки, но и у них есть стороны, заслуживающие уважения. Сначала вы будете уважать себя. У вас будут собственные принципы, принципы женщины. У мужчины есть его мужские принципы. При словах “мужские и женственные принципы” сразу приходят в голову низменные принципы. Но теперь должны проясниться и принципы женщины. Что такое принцип женщины? Каждый должен хоть немного это понимать. Формируя принцип и конкретизируя его, вы подаёте первый знак свободы. Но в формировании и конкретизации принципа у вас нет даже обособленности и ясности. Ваши положения запутанны. Каждый мужчина, смотрящий на вас, исходит из принципа господства; он не говорит: “Передо мной существо со своим принципом”. Ведь вы даёте голос не принципу женщины, а женственному принципу, который общество сочло для вас подобающим. Я замечаю это у всех вас. Я веду борьбу и с этим женственным принципом. К сожалению, все вы подходите к нам с женственным принципом или давите им на нас. Между тем ясно, что должен существовать принцип женщины.

Вы видите, что в обществе вам навязывается господствующий принцип, который вами управляет. Вы воспринимаете эти принципы, сложившиеся за столетия, как судьбу. Но исследования также показывают: это человеческий приказ, а не божественное веление, не естественное свойство и не судьба. Вы оказались в этом положении в результате человеческих действий. Освобождение женского пола, конечно, необходимо. С какой стороны ни посмотри, вы оказались в положении, похожем на черепашье, вас тащат. В общественном движении у вас почти черепашья поступь. Неужели невозможно сделать так, чтобы вы могли немного больше бегать? Превратить вас из черепахи в существо, идущее на своих ногах, возможно.

Например, почему мужчина не принимает ваши подходы всерьёз? Даже самый социалистический из ваших мужчин, приближаясь к вам, исходит из женственного принципа. И вы подстраиваете положение точно под него. Ваши чувства, любовь, отношения, симпатии и отказы всегда развиваются на этой основе. До сих пор я не видел величия женщины. Я человек, понимающий слова. Я знаю, кто возвышен и как говорить с принципом возвышенности и его представителями, но такого человека нет. Ваше положение как пола напоминает мне детей, плачущих и жалующихся людей, общности, которыми нужно управлять, колонизированные народы. До такого доходить не должно. В оценке ни одного мужчины, включая наши партийные ряды, я не видел следующего: “Меня вдохновила такая товарищ-женщина с такими принципами, величием и ценностью; я ценил её, черпал в ней силу, или серьёзно обсуждал с ней, говорил с ней, даже любил её”. Об этом нет ни единого слова. Разве это не обнаруживает вашу карликовость? Почему вы не можете стать таким типом личности? Неужели вы действительно так низко пали? Почему у вас не было правильной борьбы в этом вопросе? Мужчины говорят, что очень влюблены в вас; когда дело доходит до покорения сердец лживыми словами, ни вам, ни им нет равных. Но я говорю о серьёзной ценности товарищества, осуществляемой согласно её принципу и её практикой. Мы учитываем это и движемся вместе с этим. Даже в самых выдающихся подходах к женщинам они развивали разложившиеся отношения, забирали женщин и убегали, расстраивали армию, мешали революционному движению и непременно выявляли отрицательное качество. Это судьба?

Вы видите, что у вас есть вопросы принципа, которого нужно достичь, а потому исследовать и познать, и практической позиции, вытекающей из него. Что я могу сделать для вас — это и разорвать некоторые ваши связи, и не дать вам обратиться к вредным связям. Моё понимание свободы делает это для меня необходимым и одновременно говорит: “Делай”. Вместо того чтобы эти женщины и девушки становились пленницами того или другого, откроем для них такую среду, где они смогут немного жить собой. Моё понимание справедливости заставляет меня это делать. Другим мужчинам это не приходит в голову, вам тоже. Вас задолго подготовили к определённым положениям. Моё понимание свободы этого не принимает. Я считаю, что мы должны развивать поиск и суметь открыть путь к новому положению.

С очень давних пор я говорю: отношения в целом и способ включения женщины в общество не должны быть такими. Я находил недостатки во всех видах отношений — обручении, выдаче замуж, ухаживании. Я говорил, что все эти формы отношений ущербны. Очень давно я поверил в необходимость альтернативы, и это понимание даёт мне возможность делать с вами ограниченную работу. Вы проявляете интерес; обратите внимание, никто силой не вводит вас в движение. Во всех регионах в наши ряды идёт настоящий поток женщин. Если бы мы позволили, они могли бы составить большинство силы, организуемой в армию. К тому же они ставят на кон свои жизни, смерть для них ничего не значит. Крестьянская девушка, которая ещё вчера не могла шагнуть за порог, сегодня поднимается в горы. Это большое событие, и оно связано с нами, точнее — со мной.

Как вы вернётесь к жизни заново? Каким будет возвращение в общество и к мужчинам? Не говорите: “Мы давно вернулись”. Я говорю об ином возвращении; возвращение в уме, в душе и в любви будет развиваться совсем иначе. Мне не нравятся существующие положения, я нахожу их некрасивыми. Испытываете ли вы стеснение или говорите “Нам не хватит сил”, я считаю, что возможны более величественные возвращения. Вы становитесь уважительными и любящими; это тоже модель подхода. Вы обязаны принимать меня всерьёз. Я тоже обязан находить серьёзность в том, кто передо мной.

Обратите внимание: когда даже самый выдающийся мужчина вступает в отношения с женщиной, известно, какие практики сразу придут ему в голову или будут осуществлены. Он принижает её, уродует, постепенно притупляет, уподобляет себе. Если поначалу у женщины есть хоть немного чувства, оно полностью стирается, она становится однообразной, и её отношения умирают. В каком-то смысле умирает и сам мужчина. Но, по-моему, нельзя умирать так легко. Очевидно, империализм и все предшествующие общественные формы обеспечили в этом вопросе определённое умерщвление. При феодализме женщину втягивают в жизнь в пятнадцать лет, а в двадцать или двадцать пять она уже кончена. Буржуазия немного подняла границу — до тридцати. И как она её подняла? Есть наложницы, есть очень любопытная история продажи. Как вы предлагаете себя? Об этом следует немало подумать.

Всё наше достижение состояло в том, что мы хотя бы в некоторой степени сделали себя холостыми в первоначальном значении слова. Не в тех смыслах, которые вы понимаете: я не соединял себя с формами официального порядка или традиции и не соединю. Вероятно, борьба за свободу связана с этой моей чертой. Если бы я погрузил себя в женскую отсталость и рабство, это, возможно, привело бы к поражению с самого начала, и, может быть, не было бы сделано ни шага к свободе женщины. Если бы мне нравились эти отношения и я был бы их примером, не было бы революции, национальный вопрос не вошёл бы в повестку PKK, и я не держался бы так за это формирование армии.

Ваша способность к пониманию может быть недостаточной, но ясно, что на этой основе нужно значительно углубиться. Подходите смело, не в свете существующих табу. Преодолейте подходы, превратившие вас в товар и собственность. Подход к полу тоже связан с товаром и собственностью; эти подходы также следует преодолеть. Пол сам по себе не инструмент унижения и не средство торговли. Это естественное явление, часть личности и чести человека. Нельзя рассматривать его отдельно от собственного достоинства и чести, говоря: “Вот как это берут, губят, используют, оценивают”. И в этих вопросах придайте принципу свободы действенность и основополагающее значение. Всё это поставит вас перед людьми с иной идентичностью.

В этом вопросе вы тусклы, вы мало проявили себя. Все ваши отношения и контакты с мужчинами опасны: они либо ведут к рабству, либо подчиняют личной выгоде. Вы приводите в действие женственный принцип, а он — мужской. Результат — воскрешение порядка или традиции. Мы против этого. В подходах к мужчине вы должны представлять революцию. Вы сделаете это не ломая и круша, не грубым отказом, а давая почувствовать, как вы можете любить, какая вы возлюбленная, каковы ваша сила страсти, идентичность, сила мысли и принципов, и в этом смысле немного отдаляя его от мужского принципа. Точнее, вы должны вернуться к отношениям, разбив и разрушив тот несправедливый принцип и приведя его к правильному принципу мужского подхода.

Когда я говорю: “Правильно подходите к партизанскому делу”, вы говорите: “Я каждый день воюю”. Они погубили оружие, все правила и нормы, но думают, что ведут партизанскую борьбу. Ваши подходы тоже напоминают мне это. Когда я говорю: “Подходите к отношениям с сильным принципом”, вы говорите: “Для нас действительны подходы, унаследованные от отцов и от нашей женственности”. Но унаследованные от отца методы крестьянина-бойца и ваши методы, унаследованные от предков-женщин, одинаковы. Они и не обещают шанса на успех. Где ваши качества широкого кругозора, большой альтернативы, охватывающего духа и человеческой притягательности? Что означает ваша ценность в этом вопросе внутри общества, перед мужчиной и между вами? Отсюда вам предстоит сделать немало выводов.

От понимания брака до понимания любви, от оценки пола до любых политических и философских подходов у вас разовьются собственное отличие и идентичность. Не следует бояться совершенствовать свою личность в этом вопросе. Это не личность, ограниченная ответной реакцией. Колонизированные общества всегда реагируют, но узость этого стала понятна. Стало понятно, что узкий национальный подход и национализм привели их к истреблению и что их вклад в развитие общественных отрицательных явлений был немалым. Поэтому и вы не оставайтесь в узком понимании женщины. Женский шовинизм не нужен. Впрочем, опасность не здесь. Вы в большей степени сформированы по мужчине, полностью подготовили себя согласно официальной традиции; преодолеть это очень важно. Если обратите внимание, наши анализы выражают именно это. И это приносит во все отношения и жизненные мерки не просто иное толкование, а коренные перемены, то есть революцию.

Когда любая из вас приходит в какую-либо сферу, она должна суметь показать своё отличие. Например, мужчины должны быть в состоянии сказать: “Это иной тип; в ней есть серьёзность, ценность, вес, она даже хороша и прекрасна, мы уважаем её”. Мы говорим, что решение в этом. Вы спрашиваете: “Как это прожить?”. Это проживается действием, способом борьбы. Вы покажете в себе эту силу; именно рядом с таким способом я буду и его буду поддерживать. У большинства нет идентичности. Они говорят: “Мы ещё дальше отошли от своей женской идентичности”; в рядах революции у женщины отрезан язык, она стала спутником. Нам трудно даже провести собрание с женщинами. Мало тех, кто вдохновляет. Почему все наши собрания должны быть мужскими? Почему не развить собрание, даже общность, где и женщина будет серьёзна? В PKK женщина уже находит место. В других общностях, напротив, положение душераздирающее. Женщина непременно чья-то жена. То есть она безусловно привязана, зарегистрирована как собственность, да ещё и скреплена печатью. На этом дело закончено. Это не вопрос, который можно закрыть одним лишь супружеством. Богатая или сильная женщина — супруга она или нет, состоит в семейных отношениях или нет — означает событие, явление, влияние. В PKK к женщине перестали относиться как к собственности. Она достигла такого бытия, влияние которого отражается во всех сферах. В некоторой степени это и есть освобождающаяся женщина. Освобождающуюся женщину принимают всерьёз; она превращается в личность, имеющую вес за пределами её пола и женственности. Вы должны и заявлять об этом, и прилагать достаточные усилия.

Если будут созданы такие женщины, очевидно, общество станет лучше, жизнь — более социалистической, войны и уродства будут предотвращены, будут обеспечены справедливость, красота и развитие. Это и есть революция женщины. Если эта революция будет такой, общество сможет и измениться, и обрести большую силу. Можно преодолеть много уродства, падения, лицемерия, включая насилие, пытки и несправедливости. С осуществлением этого типа личности и его действия, если не будет оппортунизма и искажения, а представительство будет полным, такое общество окажется намного выше всех существующих общественных уровней. Вам может быть трудно это представить, но, если мы хотим революции и спрашиваем, каковы должны быть в ней место и роль женщины, нам придётся немного подумать. Как иначе мы дадим вам силу? Если каждый ваш подход женственен, а каждый подход мужчины отражается дёшево и по-мужски, где останутся ваша революция, освобождение и свобода? У вас будут самостоятельные действия и самостоятельная мысль в этом вопросе. Кто-то сочтёт это слишком фантастическим, даже нежелательным, но, по-моему, это серьёзный революционный подход. Со своей стороны, мы продолжим развивать поиски и подходы на этой основе.

Свободно подходить к женщине — для меня также вопрос чести и достоинства. Такой подход — требование уважения к собственной личности. Я делаю это не для создания вокруг себя женщин, поклоняющихся мне, и не для создания гарема, как подло повторяют некоторые. Напротив, это выражает страсть к возвышенности женщины, показывает высокую ценность женского товарищества, и я уверен, что это самый благородный и возвышенный подход. В этом я вижу себя притязательным и сильным. Это даёт силу. Мы черпаем эту силу из правоты подхода. Как и в борьбе с колониализмом, ясно, что эти подходы тоже дают силу.

Вы можете быть хорошими товарищами, вы устремляетесь к нашему способу. Для меня это вопрос борьбы. Ясно, что к этой борьбе я должен подходить творчески. Я буду работать с вами, и мы заставим вас тоже трудиться. Вы не будете эгоистичны. Вы не будете навязывать мне ни подходы мужского господства, ни женственные подходы. Это не означает, что мы лишены любви и воодушевления. Мы определённо не течение традиций и не течение расхлябанности порядка. Подходите серьёзно. Наш подход открывает путь к человеческому достоинству.

Мы считаем низостью говорить: “Жена того мужчины, дочь этого, не знаю кто ещё такого-то”. Это постыдные слова. Прежде всего должно быть возможно сказать: “Та уважаемая женщина”. Если непременно нужно упомянуть возлюбленную, должно быть возможно сказать: “Та женщина, то существо, представляющее такие ценности”. Эти оценки возвышеннее. Я ненавижу обращаться к одному человеку, подчиняя его другому. В арабском феодализме это выражено сильнее. Например, людям дают имена через выражения Абу и Ибн. Быть Абу такого-то или Ибн такого-то — феодальный подход. Вместо этого нужны определения вроде “обладающая личностью и самостоятельной силой”. Наше предпочтение в некоторой степени таково. В этом есть верность, глубокий интерес, ценностное отношение и любовь. Это многомернее, общественно, политично и нравственнее. Можно так развивать подход к разным сторонам проблемы.

Вы — субъекты этого вопроса; вы должны заговорить сами. Вот всё, что я могу вам предложить. Вы тоже творите, ищите, находите. Исследуйте немного людей, которые могут стать вашими друзьями и товарищами, боритесь за это и не делайте себя дешёвыми друзьями. Не позволяйте приносить себя в жертву отдельным людям, включая меня, особенно мужчинам, дешёвому пониманию партнёрства и любви. Положения, которые вы пережили в прошлом или переживаете сейчас, не должны пугать вас. Мы люди, смело идущие к свободе. Не говорите: “В прошлом у меня были такие навязчивости, такие привязанности”. Посредством революции мы можем обновлять их в любой момент. Это более прекрасный подход, и он верен. Я готов к нему и верю в него.

Надеюсь, вы правильно нас понимаете. Мы хотим от вас, чтобы, где бы вы ни находились, вы были стойкими борцами благородного дела. Это делается не ради личного удобства и выгоды. Это историческое действие, действие чести, событие возвышения человека. Это стремление и подход, по меньшей мере столь же ценные, как религии и разные философские школы. С растущим интересом вы должны находить свои поиски, открытия, свой принцип и осуществлять своё действие. Эта работа нужна вам как хлеб и вода. Будьте терпеливы, но упорны. Вместо того чтобы напрасно опускать руки, возьмите за основу продвижение маленькими шагами и достижение побед, не преуменьшайте и результаты. Так я верил, на этой основе подходил к делу и достиг некоторых результатов, которые нельзя недооценивать. На этой основе желаю всем вам успеха.

 

 

4 октября 1993 года