б- Заговор 15 февраля можно превратить в прочный мир и демократию для народов

Когда мы рассматриваем заговор 15 февраля с исторической точки зрения, выявляются важные особенности:

1- Видно, что заговор в целом осуществлялся по линии конфликта между Востоком и Западом. Меня рассматривают как уязвимое место, ослабляющее Анатолию и Турцию. Греческая политика, как избалованное дитя и крайний форпост Запада, всегда хотела видеть меня на беспринципной позиции, приносящей лишь вред. И наоборот, как только она увидела, что отношения со мной причинят ей вред, она без колебаний бросила меня в огонь. Но её роль в последнем заговоре в основном состоит в предательском коллаборационизме, использующем дружбу. Она не сама планирует и осуществляет его, а скорее выступает субподрядчиком. Совершенно ясно, что в обмен на эти услуги она ожидала в будущем уступок по Кипру и Эгейскому морю. Последующие события более чем прояснили этот вопрос. Специальный представитель президента Клинтона, Блиндкен, заявил прессе, что приказ о моей передаче отдал лично президент Клинтон. Объяснять это позицией против терроризма было бы узким подходом. Несомненно, за этим стоит Израиль. Сильна связь с обещанием, которое крайнее, выступающее за войну крыло израильских правых дало Турции. Премьер-министром Израиля в то время был Биньямин Нетаньяху, лидер «Ликуда» в правом блоке. Израиль является главным действующим лицом в осуществлении заговора, чтобы удержать Турцию на своей стороне в стратегическом равновесии Ближнего Востока; однако он не одинок. Кроме того, я не предполагаю связи с левыми демократами Израиля, с линией Шимона Переса. Не следует забывать, что убийство Ицхака Рабина также связано с крайне правыми. Когда подготовка заговора усилилась, Клинтона обезвредили шантажом вокруг Моники, и он оказался в положении, в котором не мог отказать ни в одном требовании израильского лобби. Благодаря шантажу, находившемуся в руках как его жены Хиллари, так и Моники, стало возможным добиваться многих президентских решений. Здесь возникает временное сотрудничество между израильской и греческой стратегиями в отношении Турции. Клинтон координирует его. Основы этой координации были заложены в Лондоне, и расчёт на то, чтобы, изолировав меня, поставить курдов и PKK под свой контроль, весьма силён. Моё положение руководителя расшатывает традиционную западную политику в отношении курдов. Суть происходящего также основывается на этой реальности. Поэтому Европа сочла моё устранение соответствующим своим интересам. Ведь её давняя курдская политика вновь срывается из-за меня. Более общая черта, объединяющая их, заключается в том, что они не смогли понять восточную культуру, воплощённую в моей личности.

2- Это обстоятельство стало психологическим и культурным обоснованием моей передачи. То, что западная культура не обладала структурой, способной растворить меня в себе, способствовало восприятию меня как личности, которую следует исключить. Хотя материальные экономические интересы играли в этом определяющую роль, нельзя игнорировать и культурную основу. На это повлияла поза Запада, якобы не желавшего появления второго Ленина или нового Хомейни. Стало совершенно ясно, что они вовсе не проявляли терпимости к тому, кто не был ни пособником, ни подражателем их культуры, не унижал себя и не признавал их превосходства. В этом деле они сохранили линию разделения между цивилизованным и варваром. Было очевидно, что они долго наблюдали за моей личностью. Я оказался в атмосфере, в которой они, казалось, давно решили, что я противоречу их менталитету. Эта атмосфера была создана сознательно.

3- По существу была сохранена курдская политика европейского капитализма последних двухсот лет. В её основе лежит использование курдов как средства угрозы, чтобы поставить в зависимость от себя прежде всего турок, а также Иран и арабов. Я добивался окончательного решения курдского вопроса либо войной, либо миром. Они же исходили из необходимости постоянно держать этот вопрос в своих руках как козырь. Лишиться этого оружия было совершенно не в их интересах. Они не хотели отказываться от обращения с ним как с одним из самых грязных пережитков традиционной колониальной политики. Стратегически решённый курдский вопрос был для них темой, время которой ещё не пришло. Явно просматривалась их позиция: сохранять курдскую карту в запасе, пока они полностью не сведут счёты с Ираном, Ираком и Турцией. Это точно такая же позиция, как у некоторых кругов в Турции, связывающих свои интересы с тем, чтобы вопрос и дальше оставался нерешённым; для курдов это политика «ни умереть, ни жить». Это жестокий подход: поддерживать ровно настолько, чтобы они не умерли, и держать над пропастью так, чтобы они не могли жить. Если бы они оказали немного поддержки, на правильной основе могли бы возникнуть исключительно благоприятные условия. Например, если бы они последовательно проявляли к курдам тот же подход, который сегодня демонстрируют в Косово и Македонии, проблемы давно встали бы на путь разрешения. Подобное положение существует и в отношениях Израиля с арабами, и России с чеченцами. Их интересы заключаются в длительном сохранении проблем. Но когда дело касается самой Европы или её ближайшего окружения, они способны действовать быстро и энергично и вырабатывать решения. Поскольку моё положение в тогдашних обстоятельствах не делало такое решение соответствующим их интересам, моё исключение становится для них чем-то обычным.

4- Ликвидация Курдского движения за свободу и его Руководства является явной целью моей передачи. Посредством этой ликвидации хотели вновь сделать действенными отношения, которые годами поддерживались с курдскими коллаборационистами. Якобы должно было быть создано либерально-демократическое курдское руководство, а курдские элементы, которые каждое государство подготовило для себя, должны были создавать различные организации в образовавшемся вакууме. В этом ведущую роль играет Германия. Создание прогерманских турецких, курдских, арабских и иранских групп является старой ближневосточной политикой, действующей со времён Энвер-паши. Тогда как иракские курды стали знатоками этой политики, в последнее время хотели сделать дальнейшие шаги и в Турции. Усиление под покровительством внешних сил превратилось в способ зарабатывать на жизнь.

То, что Курдское движение за свободу не было ликвидировано, приведёт либо к новому усилению попыток его ликвидации и раскола, либо к тому, что они рассеются и исчезнут. Кроме того, они попытаются использовать развивающиеся условия мира, пусть и ограниченные; неспособность движения за свободу создать свободное гражданское общество усилит попытки злоупотребления. Поэтому крайне важно быть внимательными как к реакционным организациям по образцу старых религиозных орденов, так и к коллаборационистским псевдоорганизациям гражданского общества и не давать им возможности обманывать народ.

5- Посвятить процесс Имралы возрождению мира в братских культурах Анатолии и Месопотамии труднее, чем вести войну, но результаты этого более революционны и плодотворны. Мир, основанный на свободном использовании культурного достояния, станет также самым верным ответом на Ренессанс Анатолии и Месопотамии и на революционную сущность Турецкой Республики. Учитывая принцип, что у каждой войны есть свой мир, усилия ради мира, наиболее соответствующего интересам народов, крайне необходимы и важны. Те, кто не способен принести мир своим войнам, не могут избежать того, что другие силы будут использовать их, причём против них самих.

Исследовать мир и развивать его, пусть даже в ограниченной степени, вовсе не означает терять время на бесперспективные или пустые дела. Те, кто не способен выработать реалистичные пути к миру для своих войн, в конечном счёте не могут избежать обесценивания своих усилий, даже если побеждают в военном отношении. Ошибочный расчёт в вопросе мира лишает смысла даже самые важные военные достижения. Руководители, ответственные перед своим народом и своими солдатами, ставят целью изучать проблемы мира по меньшей мере столь же тщательно, как военные проблемы, и находить реалистичные решения. Руководители и командиры, не способные на это, не могут избежать поражения.

Если посмотреть, от кого исходят позиции по отношению к мирным усилиям в процессе Имралы, станет видно, что в этом играют роль те, кто постоянно превращает разложение, маргинальность, фракционность и враждебность в искусство. Ведь осмысленный и серьёзный мир устраняет ложный хаос, который не служит обществу и не возвышает личность, предотвращает противоправные ситуации и утверждает законный способ заработка и жизни существующего порядка. Те, чьи способности и образ жизни этому не соответствуют и кто не меняется вовремя, не понимают мира и не хотят его. Они не знают также страданий и трудностей войны. Тем не менее следует осознавать серьёзность процесса. Приведёт он к полному успеху или нет, этот процесс важен. Даже война, которая может развернуться после него, будет отличаться от прежней. Самый продолжительный кризис в истории Турецкой Республики, который она сейчас переживает, является результатом прошлой войны. Пока это не будет должным образом признано и преобразовано в справедливый мир, кризис не исчезнет. Ведь правильно диагностировать его причину не хотят. Значит, и лечение не будет правильным. Турция переживает это противоречие в двухтысячные годы. Кризис можно устранить либо новой и более кровавой войной, либо справедливым и достойным миром. Иначе она не сможет освободиться от социального кошмара, переживаемого ежедневно.

6- Процесс Имралы является периодом третьего рождения для курдского народа и, в институциональном смысле, для меня. Первый период охватывает рождение от матери в условиях земледельческого деревенского общества, противоречащих XX веку, и время до вхождения в общество официальной модели. Этот период прошёл среди глубоких смыслов и недостатков процесса разрыва, между двумя сторонами которого лежали пятнадцать тысяч лет истории. Не удаётся распутать жизненную сеть до и после этих пятнадцати тысяч лет. Эта неразрешённость привела к социальной борьбе внутри семьи и деревни. Я был деревенским бунтарём. Этот бунт продолжался до перехода в официальное общество. Позднее к этому процессу добавился второй процесс создания, начавшийся с начальной школы и через различные этапы продолжавшийся до восстания против олигархической республики. Этот период, напоминавший нападение Дон Кихота на ветряную мельницу, привёл к выявлению проблем и их дальнейшему обострению. К противоречиям неолитического и феодального общества добавились капиталистические черты. Поскольку революционного подхода не было, воцарилась атмосфера смятения. Бунт, к которому прибегли, не смог разрешить даже реакционные явления внутри себя. Этот этап восстания, продолжавшийся около двадцати лет, после воздействия в масштабах региона и мира превратился в процесс Имралы вследствие тупиков, возникших на его пути.

Условия Имралы означают третье рождение не только для личности, но и для республики и народа. Второе рождение выражало рождение и очищение через насилие и войну. Согласно закону существования и единства противоположностей, действующему в каждом явлении природы и общества, достаточно длительный период противостояния олигархической республике на основе насилия уступит место светской и демократической республике, которая будет осуществлена посредством демократизации. Как невозможно развитие без противоречий, так и постоянная борьба с бессмысленными, остающимися неразрешёнными противоречиями, далёкая от обеспечения развития, может порождать лишь опустошение, разрушение и кризисы. Поскольку Турция запоздала с достаточным пониманием своих противоречий и своевременным их разрешением, она естественным образом вошла в процесс кризиса и никак не может из него выйти.

Процесс вынуждает все силы заново родиться и сформироваться. Каждая сфера, от государства до экономики, от политики до права, от нравственности до искусства, потрясена, переживает трудности и вместе с кризисом ищет решение. Мой процесс Имралы также означает приведение этой реальности в движение. Как прежний процесс обрёл смысл в качестве явления «я и война», так этот новый процесс означает явление «я и мир». Основополагающая часть моего институционального существования — это сознание и воля курдской свободы. Это сознание и эта воля, прошедшие испытание войной, теперь проходят через мирный процесс. В то время как военный процесс формулировал себя как антифеодальный и направленный против олигархической республики, мирный процесс выражает себя в обновлении своей сущности и формы как «демократическая и светская республика». Если разделение и насилие нежелательны и их хотят полностью исключить из системы, то курды не должны быть насильственно, посредством отрицания, исключены из процесса формирования государства и нации, который они своим трудом проходили вместе с турками на протяжении истории. Мир требует, чтобы политика и право предоставили курдам возможность объединиться с республикой, свободно проживая свою культурную жизнь так, как они пожелают. Республика, основанная на отрицании свободной курдской воли, является олигархической, и неизбежно, что она порождает насилие и разделение. Быть открытой для свободного единства, то есть демократического согласия, означает жить в мире и единстве. То, что это не осуществляется, объясняется тем, что борьба между олигархической и демократической республикой ещё не завершена. В этом смысле процесс Имралы символически обозначает исторический этап. Этот процесс либо породит мир; либо, если это не удастся и политика отрицания и уничтожения олигархической республики продолжится, за ним последует процесс, в котором раскол углубится одновременно с более интенсивным и широкомасштабным насилием.

Эта основополагающая реальность лежит в основе кризиса, который Турция впервые в своей истории переживает с такой глубиной. То, что политика как сфера разрешения проблем в лице парламента и правительства не оценивает вопрос реалистично, не берётся за него вовремя и не исполняет своих обязанностей, скрывает проблемы и оставляет их гнить и оставаться неразрешёнными, показывает, что источником кризиса является политика, о чём много говорится и в прессе. Политика полагает, что добьётся результата, размахивая над моей головой смертным приговором, словно дамокловым мечом, и именно здесь совершает величайшую ошибку. Этот подход обрекает Турцию на систему, навязанную извне и изнутри и основанную по существу на шайке рентоискателей и коррупционеров, а значит, на кризис; он наносит материальный ущерб в миллиарды долларов ежегодно, даже ежемесячно, а в духовном отношении погружает эту страну в глубокие страдания и трудности. Поскольку общий итог пятнадцатилетней войны — гибель сорока тысяч человек и материальные потери, достигающие сотен миллиардов, необходимо рассмотреть это явление во всех его исторических, социальных и международных условиях и прийти к правильному определению и решению. Пока это не сделано, дальнейшее многомерное обострение кризиса неизбежно.

Мой процесс Имралы, как личности и как института руководства, требует оценивать проблему в этих рамках. Когда утилитарное мышление и стремление к дешёвому использованию не позволяют этому осуществиться, вырабатываемые подходы отрицания, клеветы и уничтожения, исходят ли они от официальных государственных кругов или от курдских коллаборационистских кругов, навязывают период войны, который вновь заканчивается тупиком. Действуя с большой чуткостью и пониманием, чтобы не попасться в эту игру, и зная, что развитие, основанное на моём материальном и духовном уничтожении на Имралы, будет означать уничтожение всех турецких и курдских сил свободной воли, необходимо надёжно вести все стратегические и тактические приготовления к войне законной защиты, словно война начнётся завтра, чтобы борьба за свободу завершилась в пользу наших народов; это одно из самых основных условий успеха данного процесса. В этом состоит историческое значение Имралы для государства, общества, нашего народа, PKK и меня.

7- Заговор 15 февраля имеет также значение, которое следует правильно определить с точки зрения Европы, США и Европейской конвенции по правам человека (ЕКПЧ). Моё задержание и заключение под стражу, направленные против курдской воли к свободе и безусловно противозаконные и противоречащие ЕКПЧ, возлагают юридическую и политическую ответственность скорее на институты США и ЕС, чем на Турецкую Республику. Ведь, как я подробно объяснил в своей защите, указанные силы и институты создали эту ситуацию в результате противоправной позиции, которая, исходя из колониалистского политического понимания, нарушила Европейскую конвенцию по правам человека. Поэтому при обращении в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) первостепенный приоритет имеет учёт в разбирательстве не только нарушения Турецкой Республикой ЕКПЧ, но прежде всего ответственности ЕС и США за противоправные и безнравственные действия, совершённые ими против курдской воли к свободе в моём лице.

В трёх важных европейских столицах были вбиты гвозди в крест, на котором меня должны были распять, или в похожую на гроб камеру, в которую меня должны были поместить (курдское слово: быть прибитым четырьмя гвоздями). Затем посредством тонкой капиталистической игры меня из рук африканских людоедов бросили в турецкий самолёт.

Первым местом, где меня распяли, стала столица Афины. С реакционной культурой и трусливым духом, вдохновлёнными то ли растерянностью, то ли слепой мстительностью, Афины захотели отомстить за утрату своего трёхтысячелетнего господства над Анатолией; они ожидали от меня дешёвой и беспринципной победы над анатолийской турецкой идентичностью. Когда стало понятно, что это едва ли возможно, они, словно были моими хозяевами, показали беспримерную в истории низость предательства, преподнеся меня турецкому правительству как подарочную упаковку или жертвенную овцу в обмен на некоторые уступки по Кипру и Эгейскому морю, и бесчестье, которому нет никакого места в книге дружбы; как член ЕС, они совершили правовое преступление против ЕКПЧ. Без каких-либо встречных оправданий очевидны их глубокая безнравственность в этом деле и вина перед законом. При необходимости это можно доказать многочисленными свидетельствами и заявлениями.

Греческий писатель Казандзакис давно написал роман «Христа распинают вновь». Но моё положение не является личным. Акт распятия был применён и к миллионам курдов со свободной волей, преданных своему Руководству до смерти. Греки могут считать себя очень хитрыми со времён бога Зевса. Его дочь, богиня Афина, которую Зевс создал из своего лба, может обманом, приняв облик Деифоба, брата троянца Гектора, бросить Гектора в огонь войны и устранить его. Так она может открыть ворота Анатолии. Эта реальность встречается в мифологии. Но меня заманили в эту ловушку, когда я жил в XX веке, за год до 2000-го. Если бы они сами убили меня, пусть даже посредством заговора, замаскированного под несчастный случай, я бы не горевал. Это произошло бы и завершилось в соответствии с их культурой. Но как они могли посметь передать меня турецким группам специальной войны в виде упакованного подарка — поступок, которому нет места ни в одной книге человечности и ни в одном нравственном принципе, — среди страданий почти тридцати тысяч мучеников и слёз их матерей, в самый критический момент, когда я совершенно не был готов и они ещё надеялись получить от меня что-то? Оказывается, за ними стоял президент США Клинтон; он отдал приказ. (Его специальный советник Блиндкен официально сообщил об этом прессе.) Греческое правительство осуществило это, играя с дружбой.

В то время Клинтон находился в тисках сенатского разбирательства по скандалу с Моникой. Его жена Хиллари и его любовница Моника — две женщины-агента еврейского происхождения, обе заранее подготовленные и внедрённые в Белый дом. Евреи говорят, что это искусство даровал им Бог. В то время как, согласно разделу о евреях в Торе, блудница Раав восхваляется как первая женщина-агент, Клинтон является последним наглым представителем ковбойской культуры белого человека, охотящегося на коренных американцев. Исполнение решения о моей передаче, которое MOSSAD поставил условием лишь ради того, чтобы он дёшево выбрался из скандала с Моникой, не могло быть обязанностью греческого правительства. Ради поддержки великого президента США было сделано всё. Иначе нельзя было бы рискнуть безнравственностью и противозаконностью этого заговора.

Израиль не мог иметь права пожертвовать мной ради установления стратегического равновесия через Турцию. Даже наш общий прародитель, пророк Авраам, был первым пророком, отменившим человеческие жертвоприношения в религии. Из уважения к его памяти и религии MOSSAD не должен был совершать этот акт жертвоприношения. Для превосходства должен существовать нравственный предел. По крайней мере греческое правительство не должно было становиться орудием этой грязной игры. Им не следовало договариваться между собой о таких тонких играх вокруг Турции и использовать такого курда, как я, словно живую атомную бомбу, хотя они совершенно не верили, что он может быть умным. Следовало учитывать, что однажды и курд может образумиться и организовать свою месть. Даже если вероятность составляла одну тысячную, эту возможность тоже следовало учитывать. Это преступление, во всех отношениях вновь распинающее дух Иисуса Христа в центре православного христианства, не должно было совершаться так дёшево. Не следовало становиться современным вариантом Иуды Искариота. Ещё хуже то, что эту тяжёлую безнравственность и виновность не следовало прикрывать лживыми объяснениями. Я не буду слишком затягивать. Исторический и человеческий смысл креста, приготовленного в Афинах, или первого гвоздя, вбитого в мой гроб, находится в этих рамках. Если в основу положено честное поведение, необходимо однозначно учитывать как политические, так и правовые стороны этого.

Второй гвоздь был вбит в Москве. Я совершенно не удивился и не рассердился. Жаловаться я тоже не считаю особенно осмысленным. Я не допускал, что русские и их правительство, самым низменным образом равнодушные даже к своим самым благородным ценностям, могут испытывать какую-либо человеческую или нравственную озабоченность. В этот период русские более чем доказали, что нет ценности, которой они не пожертвуют ради денег. Как член Совета Европы, Россия связана Европейской конвенцией по правам человека. Поэтому игнорирование моего прошения о политическом убежище, принятого Думой, то есть парламентом, 298 голосами против одного, и моё насильственное изгнание из России противозаконны. Это также касается ЕС и ЕСПЧ.

Третий гвоздь, вбитый в Риме, священной столице Европы, был вбит на глазах у Папы. Хотя и великий человек, святой Павел, вначале был первым христианином, убитым в Риме, мне не следовало навязывать процесс хуже смерти. Европа и Рим утверждают, что представляют современную цивилизацию. За год до 2000-го Рим не должен был второй раз пробовать то, что сделали со святым Павлом. Точно так же, как он, я тоже пришёл из Дамаска. Я собирался рассказать некоторые истины о цивилизации, насколько позволял мой язык. Почему они стали настолько неспособны принять это? Шестьдесят шесть дней они обращались со мной жестоко, словно держали в железной клетке, окружив со всех сторон полицейскими, подобными стали. Я собирался также говорить о существовании и требованиях свободы одного из древнейших народов истории, чьё имя ещё даже не было признано и за которым не признавали никаких человеческих прав. Очевидно, что согласно европейским политическим и правовым ценностям это право и демократическое требование. К этому праву не проявили никакого уважения. Было сделано всё, чтобы заставить меня бежать. Все психологические функции распятия были выполнены, и меня отправили прочь. ЕСПЧ должен рассмотреть эту сторону реальности, потребовать ответа, почему такая ситуация возникла в столице Риме, давшей ЕС форму и дух, и принять во внимание необходимые меры.

Моё похищение в столицу Кении было полностью осуществлено общей волей Европы и США. Самую низменную роль они поручили своему избалованному дитяти, греческому правительству. История этого длинна. Я частично рассказал о ней. Если потребуется, я также устно, подробно и с доказательствами изложу ЕСПЧ правду об этом похищении и передаче в посольствах в Кении. То, что задачу повешения и переноски пакета, похожей на гроб камеры или креста выполнили руками кенийских людоедов Африки, которых они так хорошо выдрессировали, — одно из самых грязных деяний заговора. Якобы Европа стала совершенно чистой, а преступление совершила Кения! Очевидно, что Европа приобрела немалый опыт в истреблении народов чужими руками. Здесь она тоже заставила исполнить простую роль политического палача. Поскольку они опасались общественного мнения и законов, они отчасти и по этой причине прибегли к такой тактике. То есть в Европе никогда не бывает грязных дел; если они и бывают, то только среди людоедов!

Роль США в Кении очевидна. Более того, президент США признал свою собственную роль, то есть приказ о передаче. По-моему, совершенно ясно, что греческая разведка и ЦРУ провернули эту махинацию не из любви к Турции. Я не сомневаюсь, что они приняли мою смерть от рук турок в качестве стратегической цели. Я полагаю, что таким же был и подход англичан. На мой взгляд, отчасти то, что я не проявлял враждебности к туркам, как грубый борец сопротивления, а отчасти осторожный подход турецкого Генерального штаба предотвратили взрыв бомбы, которого они ожидали от этой игры и который через мою личность мог стоить десятков тысяч жизней. Было предотвращено превращение XXI века в век курдско-турецкого конфликта. Но очевидно, что эта игра, ведущаяся против обеих сторон, и турок, и курдов, под маской дружбы, является самым низменным и бесчестным заговором, не имеющим аналогов в истории и худшим даже византийских интриг. Я убеждён, что и турки, и курды непременно должны увидеть эту сторону заговора.

Израиль сыграл определяющую роль в моей всемирной изоляции и передаче. Он счёл мой выход на Ближний Восток и разработку новой линии в курдском движении стратегической конкуренцией и опасностью для себя. Традиционно, говоря о курдском движении, Израиль берёт за основу иракские курдские коллаборационистские силы и посредством многосторонних отношений через них пытается включить всех курдов в стратегическую сеть. То, что я разрушал эту сеть и действовал весьма независимо, постоянно сужал пространство действий коллаборационистов и долго оставался в арабской среде, побудило их разработать в отношении меня всемирную стратегию. Думаю, для Израиля я представляю гораздо более нежелательную ситуацию, чем Арафат. Эти факторы сыграли основную роль в его вступлении в стратегический союз с Турцией в отношении меня. Хотя я не сомневаюсь, что эта стратегия принадлежит израильским правым, не выяснено, в какой степени она была или не была принята линией Шимона Переса, представляющей левых.

Израиль предпринял действия против меня до 9 октября 1998 года. Он знал о взрыве 6 мая 1996 года и поддержал его. В какой мере Греция использовалась как субподрядчик — вопрос, заслуживающий изучения. Моё изгнание из Москвы премьер-министром Примаковым несомненно связано с Израилем и еврейским лобби. Я помню, что в последний раз приехал лично Ариэль Шарон. Именно Израиль оказывал давление на Италию через США. Весьма вероятно, что силой, стоявшей за позицией, объявившей меня нежелательным человеком в Лондоне и Европе, тоже был MOSSAD. Именно еврейская реальность вынудила США отдать направленный против меня приказ о передаче. Я всегда сравниваю это отношение Израиля с тем, что они сделали с Моисеем в Исходе, возможно, даже убив его. Я всегда хочу, чтобы и еврейский народ имел место на демократическом Ближнем Востоке. Я также испытывал восхищение и уважение к еврейской силе в науке, искусстве и философии. С каждым днём они будут лучше понимать, что своими действиями против меня нанесли себе большой вред. Чем больше курды будут видеть эту сторону реальности, тем больше они будут пробуждаться, обретать свою силу и доказывать, что могут осуществить справедливость.

***