Herekol заставляет человека проглотить язык, заставляет забыть то, что он знает. Иногда человек уже не может думать.
Возможно, привычное мышление перестает быть потребностью. Тело и дух, человек и природа переплетаются. Мысли крайне бледны, но если они проявляются, они светлеют. Словно все клетки человека начинают говорить. В тот же миг словно все говорит с тобой. Знакомые слова становятся все меньше, и человеку хочется сказать: если бы я мог проглотить и свой большой язык. Слова сконструированы; слов нет в сухих глазах; слова милосердия стали ловушками, всякое зло пришло, поселилось и спряталось в словах. В большинстве сладких языков скрыт убийца. Сладкий язык больше всего сконструирован для убийства. Поэтому плохой язык становится тем, кто бежит к делу оживления. Возможно, поэтому сказано: “друг говорит горько”. Поэтому, возможно, предпочесть болиголов сладкому слову более жизненно. Любовь стала самым сильным средством убийства. ‘Любовь стала убийством’, как странно!
Ты молчишь, не говоришь ни слова; я знаю, это не от незнания. Это для того, чтобы слово не было обесценено. Ты говоришь свое молчание своей гордостью, своей честью. Твои взгляды говорят. Твое молчание говорит. Ты мятежна, не знаешь покорности, у тебя нет лжи, твое нутро смеется, ты бурлишь, даже к рыданиям добавляешь надежду; даже если тебя забывают, ты помнишь, поминаешь, побеждаешь только себя, разве этого мало?
Говорят, что Сайт-бей поднял восстание в Dêrgulê против османов. Он не хотел отправлять солдат и платить налоги. Курдские беи и миры, веками имевшие союз с османами, жили в автономном положении. Они были самыми верными и надежными друзьями османов. Со времен Малазгирта, когда туркам открылись ворота Анатолии, и до этих дней они помогали, предотвращали проигрыш многих войн и становились причиной победы во многих стратегических войнах.
Когда осман уже не мог расширяться, начал проигрывать войны, в которые вступал, и опустошать казну, он направил злость своей пораженности, беспомощности и унижения ‘внутрь себя’. Нагружая курдов тяжелыми налогами и желая брать много солдат, он пытался избавиться от этой психологии. Осман уже давно начал поедать самого себя.
Раньше господствующие ага, беи и миры в своих областях имели возможность по собственной инициативе устраивать внутренние дела. Небольшую часть собранных налогов они отправляли центральному османскому государству, а остальное могли использовать как хотели. Они также обладали инициативой в сборе солдат. Для османов они могли отправлять ‘разумное’ количество солдат. Хотя иногда эти ‘разумные’ цифры поднимались до астрономических уровней и теряли разумность, это управлялось. Когда же османское государство по известным и неизвестным причинам захотело отодвинуть ага, беев и миров в сторону и не оставить ничего в руках, история перешла в новый процесс. В курдско-турецких отношениях главным стало восстание. Поскольку от этих безрассудных политик османов пострадали как курдский народ, так и курдские господствующие классы, можно было восстать даже без раздумий. И действительно, курдские восстания этого периода, похоже, мало получили от мысли. Вопросы против кого, от чьего имени и как почти не задавались; они проявляли раздробленную, внезапно вспыхивающую и гаснущую, самоистощающуюся особенность, лишенную цельной перспективы и плана.
Посмотрим же на восстание Сайт-бея. Без силы, без союза и организации, лишенное стратегии и плана, с вооружением и военной структурой почти на уровне ‘нет’, поднимается восстание против османов. Даже Бедирхан-бей, самый сильный и действенный мир Курдистана, не становится рядом с ним. Он объединяется с османами и превращает Dêrgulê в ад. Сайт-бей сдается, народ истребляют мечом.
То, что я пытаюсь объяснить здесь, не в том, что курды не были правы в этих восстаниях. Проблема в форме попытки восстания. Это попытка восстания, обреченная на абсолютное поражение. Агитство у курдов похоже на это. В агитстве нет сдачи. Есть сопротивление до конца и смерть. Но если изучить подавляющее большинство наших восстаний этого периода, от самого малого до самого широкого, последняя точка - сдача. “Хорошо сопротивляться и плохо сдаваться” нехорошо.
Dêrgulê, чей народ раньше был езидским, а затем стал мусульманским, всегда страдал. Он заплатил тяжелую цену. Он подвергался предательствам так часто, что пришло время, когда он сам стал кормить предателей. Он терпел “низости”, приведшие к пролитию крови своих герилья, своих бойцов, своих родных сыновей и дочерей. Разве это тебе к лицу!
С возникновением нашего Движения свободы процесс, пережитый Dêrgulê, очень интересен, очень противоречив и очень примечателен. Думаю, в будущем я раскрою некоторые его стороны. Если бы у меня была возможность, я хотел бы написать книгу, которая исследовала и оценивала бы историю, географию, культуру, всевозможные рассказы и события Dêrgulê вплоть до его людей. Разве было бы плохо, если бы бесчисленные юноши и девушки, вместо того чтобы праздно расходовать жизнь, обратились к таким действиям осознания и созидания?
Конечно, это можно сказать и сделать для каждого нашего города, каждого городка и села, каждого племени и района, каждой долины, воды и горы. Мы надеемся, потому что курды и Курдистан снова оживают. Месопотамия просыпается. Курды просыпаются; ассирийцы, армяне, туркмены просыпаются. Одним словом, все народы Ближнего Востока просыпаются. Даже если они находятся в оцепенении пятитысячелетнего сна, это пробуждение. Оно медленное, но столь же глубокое. Мы возвращаемся от фантазий и снов к реальности. Память снова оживает, голоса становятся пригодными для стихов, кламов и неповторимых мелодий. Оледеневшие сердца тают. Свет твоих глаз питательнее солнца. Мы снова оживляем наши святыни и соединяемся с ними. Женщины, женщины Курдистана, снова впереди. Природа, наша природа, наша умирающая мать, обновляет себя. Мы обновляемся, я обновляюсь.
Это такой марш, который не способна остановить никакая сила. Никакое темное усилие не сможет преуспеть. Ни дубинки, ни брусья, ни газовые бомбы, ни бронемашины, ни танки, ни пушки, ни котлы, ни специальные, ни особо специальные армии. Ни планы политического геноцида, ни политики физических и культурных резней; ни один испробованный или будущий метод не сможет остановить этот благородный марш. Не только озеро, море заквасилось. Идеи свободы Лидера Апо заквасили сердца и умы народов Ближнего Востока. Разве вы не видите эти саженцы, зеленеющие наперекор? Какое большое счастье быть солдатом этого песенного марша!
Dêrgulê теперь тоже является восторженной и верящей путницей этой дороги. Привет тебе, крепость сопротивления Dêrgulê; привет тебе, любящая свободу; привет твоим отважным детям, павшим в землю; привет многострадальным матерям, семидесятилетним дедам; привет твоему народу, тем, кто возвращается к своей сути; привет тем, кто работает ради единства; привет молодежи, повернувшей лицо к горам; привет детям с улыбкой герильи и знаком победы; привет твоим пастухам, твоим земледельцам; привет всем твоим труженикам и сопротивляющимся; привет тебе, Dêrgulê! Привет, привет... тысяча приветов!
ИЗ-ПОД ПЕРА ГЕРИЛЬИ