Наступило утро, и предупреждения, сделанные вечером, до восхода солнца были выполнены буквально. Весь наш день прошел за устройством мест для отделений. Это было 10 марта 1997 года.

Дни сменяли дни, и больше всего нас изматывал дождь, а еще хуже него — град, который временами почти парализовал жизнь. Наступил праздник Ньюроз. Обычно Ньюроз в герилье отмечается с воодушевлением, но, поскольку у нас не было никакой возможности подготовиться, мы должны были довольствоваться только тем, что зажжем огонь. Ближе к вечеру одну группу товарищей отправили разжечь огонь в месте, далеком от нас, напротив Ширнака. Еще одну группу отправили на высокое место со стороны Кумчаты (Дер-гюле), чтобы там тоже зажечь огонь. Даже если у нас не было возможности праздновать, мы зажгли бы огонь для нашего народа и отметили бы их Ньюроз. Они обрадовались бы, увидев наш огонь, потому что и мы радовались, когда видели их огни. К вечеру на высоких вершинах начали гореть огни, но дождь, начавшийся сразу после наступления темноты, за короткое время погасил огни, зажженные товарищами.

Когда группы, ушедшие разжигать огонь, вернулись, товарищ Мазлум был очень разгневан.

"Пусть тебе будет легко, товарищ Мазлум. Как прошла задача?"

"Спасибо, товарищ. Как ты думаешь, будет ли действительно уместно, если я скажу, что хорошо? Сегодня вечером у меня внутри поднимается желание еще больше воевать и бороться за свободу. Теперь я намного лучше понимаю, что значит свобода. Я не могу спокойно отмечать свой праздник. Я в горах, у меня в руках оружие, но наш народ безоружен, беззащитен. Мне хочется снести горы, товарищ."

"Ты прав, товарищ Мазлум, я разделяю твой гнев. Но ведь именно за это мы и боремся. Иначе зачем нам днями оставаться под нейлоновой палаткой, на дороге, на холме, в снегу, в самых тяжелых условиях? Все это ради свободы. Даже если человек тысячу раз умрет во имя свободы, этого мало, товарищ Мазлум. Теперь пойдем в наше отделение. Там ты высушишь одежду, мы выпьем чаю. Наш командир взвода тоже там. Ты доложишь обстановку, а с товарищем Габаром мы оживим эту ночь."

29 марта, около полудня, ко мне подошел товарищ и сказал: "Иди к руководству, тебя зовут."

Я подошел к двери отделения. Попросив разрешения, я вошел внутрь; кроме нашего командира взвода, там сидели товарищи Бедран, Кочер, Алдар, Ньюроз и Текошин. Наш командир взвода, товарищ Берхведан, сказал: "Товарищи, причина нашего собрания — задача. Товарищи Бедран, Кахраман и Алдар пойдут в Бесту. Вы доведете до Бесты группу, прибывающую из провинции Гарзан. До этого места группа будет под вашей ответственностью. После этого ваша задача — забрать у силы Бейтюшшебап одежду, присланную из Хафтанина для силы Габар, и вернуться. Есть ли пункт, который вы хотите высказать, или товарищ, который не готов? Тогда успехов, и будьте очень осторожны. Эти товарищи, пока доберутся сюда, уже давно в пути; они устали и прошли через многие опасности. Отсюда и до того места товарищи тоже вверены вам. При переходе дороги Эрух-Ширнак будьте очень осторожны, это опасное место. Будьте внимательны..."

Мы также обсудили это между собой как группа. Вместе с товарищем Алдаром мы должны были идти впереди. Особенно в местах, представляющих опасность, мы шли бы впереди. Остальные товарищи следовали бы за нами. На пути в Бесту нужно было пройти через это место между Серхвебуном и Чиравом. Пока группа не пришла, мы должны были вести здесь разведку. Товарищи пришли бы в темноте. Вместе с товарищем Алдаром мы добрались до нашего места, не показывая себя. Основными местами, где мы должны были вести разведку, была дорога Эрух-Ширнак, то есть наша линия перехода, где враг иногда устраивал засады. Кроме того, товарищ Алдар проверил и воду. Пока все выглядело нормально.

Когда сгустилась темнота, группа догнала нас, и мы двинулись в сторону Бесты. Мы не столкнулись ни с какой проблемой и прошли дорогу без происшествий и беды. Теперь самой важной трудностью перед нами были грязные дороги местности Бестлер. Некоторое время мы продвигались по автомобильной дороге, ранее открытой бульдозером; затем, войдя на тропу и пройдя еще час, сделали короткую остановку. Было так холодно, что некоторые засыпали стоя.

Когда мы прибыли в точку, несколько товарищей встретили нас и сказали, где мы останемся. Наша группа разместилась по отделениям в указанных местах, и товарищу из местного руководства был дан доклад. В герилье это называют гостеприимством, но на самом деле более точное понятие — товарищеские отношения и уважение. Товарищи, связанные с тем местом, обеспечивали остальных чаем и едой и своим теплым подходом старались облегчить им состояние. После того как мы дали свой доклад, мы долго беседовали с товарищами.

На следующий день группа, которую мы привели, отправилась в сторону Джуди. Как курьерская группа мы собрались вместе, получили доклад о ходе пути и снова организовались. За товарищем Шияром мы двигались одной колонной в сторону деревни Авьян. За пятнадцать минут до Авьяна мы еще раз испытали удачу, и на этот раз связь через устройство установилась. Услышав их голоса, мы хоть немного забыли усталость.

"Наверное, мы близко к вам. Мы выстрелим!"

"Хорошо, стреляйте, оставайтесь в том центре, мы отправим товарищей забрать вас." Говоривший был ответственным силы Бейтюшшебап. Подождав некоторое время, товарищи пришли забрать нас. Пробыв там два дня, мы погрузили одежду на двух мулов и отправились обратно в Бесту. После долгого марша мы остановились в одном kap, чтобы поспать. Утром дождь, шедший с вечера, уже прекратился. Товарищ Бедран сказал: "Давайте, готовьтесь, мы пойдем." "Почему, что случилось?"

"В часе отсюда есть группа. Мы пойдем, заберем их и тоже приведем в Габар. Сегодня вечером останемся рядом с ними, а завтра вечером отправимся в путь. Я не знаю, что это за группа и куда они идут. Единственное, что я знаю, — товарищ Ахмет Рапо тоже вместе с ними."

"Хорошо, тогда пойдем сразу, чтобы до темноты добраться до их точки. Погодные условия в Бестлере совершенно непредсказуемы; смотришь, и они вдруг могут измениться, мы можем попасть под дождь."

Я не видел товарища Ахмета Рапо с 1994 года. Правда, и тогда мы не смогли много встречаться. После операции он ушел на Юг, и с тех пор, как мы не виделись, прошло три-четыре года. Когда мы прибыли в точку, мы увидели, что группа состоит из пяти-шести отделений. Это могло создать немалые трудности для похода. Когда мы пошли в отделение, где был товарищ Ахмет, он, спросив, являемся ли мы силой Габар, затем спросил имя каждого из нас и сказал: "Нас сорок; вместе с вами будет сорок пять человек. Если мы не будем осторожны, будет плохо, верно?"

"Да, товарищ."

Когда утром мы встали, погода была облачной. После небольшого дождя во второй половине дня начал идти снег; выбелив землю, он прекратился, а к вечеру уступил место северному ветру, разогнавшему все облака в сторону. После того как товарищ Ахмет немного поговорил о вопросах, на которые нужно обращать внимание в пути, вместе с опускающейся темнотой мы тоже смешивались с темнотой.

Мы подошли близко к дороге Ширнака. С того дня, как мы пришли, воды поднялись. Нам пришлось войти в воду и перейти; но через пять минут после выхода из воды наши шальвары от холода стали как дерево. Поскольку останавливаться в таком положении было опасно, мы продолжали идти без остановки. Когда мы подошли к берегу Кызылсу, мы все остановились и с изумлением уставились на воду. Кызылсу тоже стал не меньше воды Тигра.

"Товарищ Ахмет, что нам делать?"

"Подождите минуту. Пусть выйдут четыре сильных товарища, устойчивых к воде." Когда товарищи вышли, он сказал: "Разверните ваши шутики; десяти-двадцати метров достаточно, но пусть будет крепко. Немного быстрее. Нехорошо будет дать шахидов от холода. Возьмите конец шутика и перейдите на другую сторону." Когда четыре товарища, держась за руки, вошли в воду, вода доходила им до груди. Товарищ Ахмет все время бегал туда-сюда и говорил нам: "Давайте, не стойте на месте. Кто перешел воду, пусть не останавливается; делайте упражнения, прыгайте!" Держась за шутик, воду переходили по одному, и переход каждого товарища занимал три-четыре минуты. Те, кто переходил на другую сторону, намокали, и когда к этому добавлялся северный ветер, товарищам становилось очень тяжело. Настолько, что один или два товарища, перешедшие на другую сторону, потеряли сознание от холода. После того как все перешли, товарищ Ахмет сказал: "Кахраман! Бедран! Товарищи, идите без остановки; кто остановится, замерзнет. Уже и так утро. Неясно, насколько надежного места мы сможем достигнуть за три часа, но все же идите как можно быстрее."

Мы шли без остановки. Иногда, когда группа разрывалась и мы останавливались по команде "Стойте!", приходившей сзади, смертный сон наваливался на нас, как бы мы ни пытались сопротивляться. Уже почти наступало утро, а мы все еще были напротив батальонов Ширнака и Дергуле. Товарищ Ахмет ходил то вперед, то назад и старался заставить всех товарищей идти. Однажды, когда он пришел вперед, мы начали беседовать с ним. Сначала он меня не узнал, но когда я назвал свое старое имя, вспомнил. Пока мы говорили о том, что пережили в батальоне, где были вместе, мы не заметили, как прошла дорога, и, сами того не осознав, миновали опасное место. Теперь, даже если бы взошло солнце, многое уже не изменилось бы. Оставшись там до полудня, около полудня мы двинулись, чтобы дойти до подразделения. После двухчасового марша мы достигли нашего подразделения, пришедшего к деревне Зывынго. Группа товарища Ахмета, проведшая ночь в нашем подразделении, ранним утром ушла к другому подразделению в Габаре, где с ними был и наш командир района. Товарищ Ахмет, пришедший только для того, чтобы благополучно доставить эту группу в Габар, после передачи группы должен был снова вернуться на свое место.

В полдень товарищ Ахмет вернулся из Габара с четырьмя новыми бойцами и двумя старыми товарищами. Мы все вместе сидели на травянистом месте. Беседа с товарищем Ахметом сама по себе поднимала боевой дух и была обучением. Поговорив до вечера, мы вместе пошли к берегу Кызылсу, и когда немного спустились к месту, где вода разделялась надвое, товарищ Ахмет сказал, что это место подходит. Товарищи Хавар и Рыфат тоже были с нами. Товарищ Ахмет сказал: "Давайте, разверните свои шутики и свяжите их друг с другом. Ширина здесь около тридцати метров." Старые товарищи, бывшие вместе с товарищем Ахметом, взялись за один конец шутика и перешли на другую сторону; один остался там, а другой снова вернулся к нам. После того как новых товарищей по одному переправили на другую сторону, мы простились и с ними.

Последним воду перешел товарищ Ахмет. "Берегите себя, будьте осторожны, до свидания!"

"Успехов, товарищ!" После того как товарищ Ахмет перешел воду, он снова крикнул нам с другой стороны: "Берегите себя, передайте товарищам привет!"

После того как группа начала продвигаться в темноте, мы оставались на месте, пока они не исчезли из виду. Хотя мы не смогли увидеть товарища Агита, видя товарища Ахмета, который был его бойцом, невозможно было не вспомнить товарища Агита.

Хотя товарищ Ахмет вместе со своей группой той ночью перешел Бесту, когда рассвело прежде, чем они успели добраться до безопасного места, верхний холм Ширнака, холм Челе ле Меже, заметил их, и они стали целью танковых выстрелов. Когда вместе с танковым огнем новые бойцы запаниковали, товарищ Ахмет хотел спасти их, и в этот момент танковые выстрелы попали и в него. Когда через два дня после события мы узнали, что произошло, никто из нас даже не хотел слышать такое, и мы не могли поверить. Перед лицом такой ситуации единственное, что нам оставалось сделать, — это хранить их память и быть достойными их. Для нас, идущих по их светлому пути, быть достойными их будет означать превратить скорбь в радость победы ради будущего.