Возвеличивать память наших павших и сражаться под их командованием — наш неотъемлемый долг

Для нас десятый год обладает особым значением: наши павшие, переплетаясь словно звенья цепи и образуя кольцо, окружающее всё наше партийное существование, позволяют нам достичь подлинных революционных ценностей, являющихся его духом, и предостерегают нас о необходимости всегда защищать и укреплять их. Пока мы, с одной стороны, исправляем свои ошибки и заблуждения, как того требует наша верность их памяти, наши павшие являются ценностями жизни, которые обязывают нас приближаться к истине больше, чем когда-либо, постоянно укрепляют чувство ответственности, всегда должны пользоваться уважением и господствовать в каждом мгновении нашей жизни.

Не каждый может притязать на павших; истинными владельцами павших являются они сами. Лишь в той мере, в какой мы становимся их стойкими выразителями, мы получаем право сохранять их память живой. Это одна из наиболее часто подвергавшихся манипуляции тем в истории. Особенно в революционные периоды немало тех, кто искажает их память, делает выводы, противоречащие целям, за которые они боролись, и тем самым превращает их в материал для собственных интересов. Не случайно институт павших вспоминают и описывают как ценность, возникшую на протяжении всей истории человечества и в важных процессах развития, и не случайно в годовщины часто приносят клятвы верности. Это основание для борьбы.

Как видно в каждый момент классовой борьбы и борьбы народов, здесь также широко разворачивается борьба противоположностей. Наряду с теми, кто приближается к павшим ради своих реакционных личных, семейных и даже узких и эгоистических классовых интересов, существуют и те, кто извлекает из них выводы для всего человечества и ставит их на службу человечности, равенству и справедливости. При более внимательном изучении этого института мы действительно увидим, что память тех, кто жертвует жизнью ради важных целей, составляет высшую точку борьбы. Поэтому становится ясно, что революционное, а не реакционное почитание их памяти является необходимостью борьбы.

Серьёзность этого движения проистекает из последовательности его целей и готовности его членов без колебаний пожертвовать жизнью, самым драгоценным, что у них есть, ради достижения этих возвышенных целей. Если мы хотим узнать, насколько последовательна организация, следует посмотреть, готовы ли её члены встречать любые трудности как в удобных, так и в тяжёлых условиях и, где это необходимо, умереть за неё. Если это действительно понимается таким образом и практика движется в этом направлении, такая организация является очень серьёзной. Но если её члены относятся к тем, кто в дни благополучия* и комфорта стремительно набрасывается на ценности, а в трудные дни или при малейшем давлении разбегается, словно перепуганные цыплята, то, что бы они ни говорили, можно с уверенностью заявить, что они опасны, что в возвышенной борьбе, подобной делу народов, нельзя доверять им ничего, требующего надёжности, и что они не способны исполнить требования такой борьбы.

Если есть те, кто умирает за дело, оно достойно возвеличивания. Особенно если это воспринимается не как принуждение, а как исполнение необходимого долга с великим душевным спокойствием, и путь проходится охотно, даже если в конце ждёт смерть, это само по себе является истинной мерой величия такого движения и такой личности. То же верно и для наций, и существуют бесчисленные примеры, доказывающие, что это верно также для интернационализма. Когда нация подвергается нападению или движется к распаду, если её представители не могут выйти вперёд и потребовать ответа, а довольствуются лишь ропотом и слезами, если именно таким образом они считают достаточной ползучую жизнь, достойную рабов, то эта нация и её представители заслужили проклятие. Никто не принимает такие нации всерьёз и не уважает их. Какой бы жестокой ни была применяемая против них репрессия и жертвами какой бы великой несправедливости они ни стали, те, кто колеблется подняться ради собственной свободы, всегда будут достойны того, чтобы их помнили как армию рабов и смотрели на них с отвращением.

Следовательно, здесь необходимо провести совершенно чёткое различие. Те, кто бесконечно говорит от имени Национального освобождения, но в действительности не имеет ни единой капли крови, которую мог бы ему отдать, заслуживают того, чтобы их помнили с проклятием, чтобы по этой причине они не могли появляться среди человечества и каждый день тысячу раз умирали от своего стыда; это самое подходящее определение для них. При таком положении ничто не может быть отвратительнее, чем появление среди народа, будто борцов за свободу, тех, кто не идёт дальше пространных речей о национальном угнетении, слёз по поводу множества несправедливостей и производства демагогических слов. Нет более опасного заблуждения иного рода, чем поддаться их демагогии.

Поэтому в важных исторических делах, таких как национальные, существуют огромные различия между подходами и практикой носителей этих демагогических взглядов, которые в действительности приносят освобождению наций лишь большее рабство, заставляют переживать более глубокую психологию поражения и готовят ещё более благоприятную среду для разложения, и подходами и практикой тех, кто знает, что жизненная сила нации пропорциональна самопожертвованию без колебаний ради её борьбы за свободу, и решает вступить в войну — неважно, один ли человек в начале и миллионы в итоге. Если хотят внести вклад в это дело, которое должно дать результат, невозможно представить более почётного долга, чем не проявлять колебаний в этом вопросе и разрушить демагогию противоположной стороны. Оценки тех, кто благородно подходит к истории, должны быть именно такими. И их практика, и бесчисленные примеры из истории требуют от нас действовать так и представляют это как моральную ценность, которой следует хранить верность. История на бесчисленных примерах учит нас, что все народы и классы, достигшие победы, действовали на этой основе.

Вместо такого понимания правил борьбы, лежащих в основе непрерывного сражения за развитие и возвышение от первых этапов становления человеческой семьи до наших дней, необходимо очень строго отличать тех, кто доводит разрыв между реальностью и словом до крайности, использует слово для сокрытия реальности и тем самым стремится обмануть племя, народ и нацию, к которым принадлежит, делая это ради сохранения узких интересов и простой жизни того периода, от их противников. Указывать на все их опасности и быть столь же бдительными по отношению к ним, как к силам, применяющим угнетение и развивающим несправедливость, является условием развития дела, в которое мы вложили своё драгоценное существование. Нам не требуется пространно изучать историю по этим вопросам. Это закон развития; никакое искажение какой-либо силы не способно устранить существование таких процессов.

Известно, что пацифизм, происходящий из различных религий, поиск спасения в ином мире, а также всякое сотрудничество и раболепство ради сохранения некоторых крайне ограниченных возможностей современной жизни члены контрреволюции пытаются поддерживать в различных формах — от превращения в учение до представления нам в качестве черты характера. Эта тенденция не в меньшей мере, чем правильное направление, представляет собой подход, стремящийся господствовать над развитием человечества. Не поддаться ей и найти истину означает лишь, что личность реалистична, честна и добродетельна. Упомянутые нами круги всегда будут стремиться показать реальность иначе. Их интерес состоит в таком игнорировании исторических реалий. Поэтому необходимо всегда хорошо знать их и проводить очень чёткую границу между нами и ими.

Не сделав это различие постоянным, мы не сможем значительно продвинуть борьбу за равенство против угнетения и несправедливости, которые так часто критикуем. Если мы хотим, чтобы и среди нас появлялись великие личности, огромное значение имеет ведение грандиозной борьбы против затемнения и сокрытия этими людьми реальности, в которой мы находимся. Стремясь осветить собственную реальность и оставаясь при этом в рамках этого основного подхода, мы будем приближаться к истине и сможем увереннее вести свой путь.

В 1970-е годы, когда мы приближались к реальности со всей своей силой, между нашей позицией и ложными подходами к реальности тех, кто был способен видеть её ещё яснее нас, существовала разница величиной с гору Арарат. Их отношение к реальности представляло болезненную структуру — от передачи своих душ колониальной силе перед её мельчайшими ударами молота до превращения собственных мозгов в раковую опухоль, доходя до точки утраты самих себя. Из этих примеров мы сделали важные выводы. Самый важный заключался в том, что хозяином истины является народ. Это нацелено на защиту ценностей народного труда и развитие национальных ценностей. Было важно видеть и защищать их именно так. Вначале сделать их господствующими повсюду без колебаний и с предельной решимостью, используя все имеющиеся средства, было прорывом не менее необходимым и значимым, чем борьба на горячем фронте войны.

Рассматривать войну вначале на уровне постижения реальности имело огромное значение для определения последующего и обеспечения его здорового развития. Это одновременно составляло важное начало для определения дальнейших событий. Именно здесь проявлялось большое значение борьбы между нами и другими. Провести различие между позицией, которая видит реальность и в каждый момент готова её предать, и позицией, исполняющей необходимость как видеть, так и защищать её, столь же важно, как добиться победы в революции.

После этих определений мы рассмотрим роль павших, подтверждающую наше видение. Наши слова являются доказательством нашей верности и выражают реальность; как носители этих слов, в самые тяжёлые моменты и в условиях огромного бессилия, на почве, где словно свободно бродила жестокость, а люди не имели никаких средств борьбы, кроме опоры на собственное сердце, павшие были величайшими представителями реальности. Как бы неполно и ошибочно некоторые ни желали представить эту истину и насколько бы несовершенными ни были их подходы, сама истина такова. Если требуется определение павших, они являются событиями, в существовании которых в такой период — и по крайней мере во многих победах, завоёванных позже, — символизировалась победа. Их также не следует воспринимать как отдельных людей; они представляют собой институт. Ведь в момент, когда миллионы были жертвами самой ошибочной жизни, и в период, когда во всей полноте переживались все формы предательства, именно они были личностями, вынужденными стать выразителями истины и, если потребуется, жить, провозглашая её в одиночку. Действовать так не просто, как полагают многие. Сегодня многие люди понимают это именно так или часто впадают в заблуждение, будто это так.

Сразу отметим, что это одна из самых трудных жизней. Если мы хотим придать смысл нашему сопротивлению, ведущемуся сегодня во всех областях, одного обращения к примерам из мира будет недостаточно. Когда мы рассмотрим это понимание в рамках собственного особого исторического положения, постараемся постичь то, что произошло к настоящему времени, и займём сторону истины, мы сможем придать смысл всем нашим ценностям и прийти к правильному определению.

В начале этих определений совершенно ясно, что будут те, кто составляет вершину этой борьбы, те, кто, словно посвящая само своё существование, восклицает: «Вот истина», и что не будет иной ценности, института или борьбы, которые были бы ослепительнее их или сильнее завоёвывали развитие. Поэтому первые павшие за дело доказывают его последовательность и движение к победе. Они также показывают, что заложен основной раствор этого дела и что, насколько бы развитыми и мощными ни были первоначальное неравенство сил и скрывающий реальность характер демагогической среды, наши боевые ценности развиваются в обратной пропорции. Павшие, образующие вершину всего этого подъёма, являются величайшим событием для преодоления такого неравенства сил, разрушения этой среды и завоевания всё более непреодолимого права последовательных побед истины на развитие. Здесь невозможно достичь результата, застрелив человека, произнеся множество слов или применив известные нам различные способы воздействия.

Здесь необходимо сделать нечто совершенно ясное для народов. А именно: какими бы неблагоприятными ни были условия, некоторые люди неизбежно пожертвуют жизнью, чтобы народ завоевал свои основные права. Такой шаг пробуждает народы и поднимает их на ноги в тысячу раз сильнее, чем способны любые средства воздействия. Это великая сила наступления, осуществляемого павшими. При изучении исторических дел сегодня станет видно, что отдавшие себя при их первом возникновении непрестанно вспоминаются и обусловили последующее развитие этих дел. Первые павшие нашей партии являются нашими подлинными боевыми ценностями: они сосредоточили в наших руках силу, настолько огромную, что мы не смогли бы никаким иным средством пробудить сознание народа и поднять его, создали в нас способность идти, повели нас к более стойкой защите своей реальности и отдали приказ продолжать борьбу. Это так, если их последователи и выразители не впали в отчаяние перед этим великим событием и обеспечили свою твёрдую верность им. Но если их товарищи по пути, увидев первую пролитую кровь, преувеличили в ней силу врага, начали демагогию о том, почему ему невозможно сопротивляться, и особенно если заставили собственное эго принять это, то предательство началось. Следовательно, там же началось и поражение. Таким образом, подобно тому как правильное отношение к павшим является основным критерием победы, ошибочное, несовершенное и упадническое отношение к ним является началом предательства и поражения.

Когда мы дали обещание хранить верность памяти первых павших, прежде всего товарища Хаки КАРЕРА, мы пытались понять и объяснить реальность именно так. Зная, что наиболее значимой верностью памяти павших будет дальнейшее возвышение их дела и исполнение наших обязанностей без промедления, мы принялись за задачи с таким пониманием. На этой основе мы смогли осмелиться провозгласить и построить РПК. Не следует забывать, что мы направились к этому, увидев самый правильный революционный шаг, который необходимо было сделать, не упуская никаких побочных воздействий и условий, чтобы не столкнуться с сокрушительным положением под тяжестью великой памяти первых павших и не принять морального краха и отчаяния, которые принесло бы ошибочное отношение к ним. В результате возникла программа нашей партии. Что означает этот шаг? Он означает превращение верности этой памяти в провозглашение партии. Ради этого мы вели интенсивную практическую работу. Не прошло даже года после написания программы, как мы провозгласили партию. Как это событие показало мощь явления павших, так оно продемонстрировало, что именно таков прочный путь правильного ответа на их память.

По мере нашего движения к провозглашению РПК уровень сознания развивался. Оно отточило наше сознание до такой степени, что мы смогли воплотить его в Манифесте, а число наших членов увеличилось. Но необходимо постоянно подчёркивать, что всё это само по себе не имело достаточного веса, чтобы привести нас к провозглашению партии; основным средством усиления его воздействия и превращения в прочную структуру вновь стала кровь этих павших, а сделать следовало именно то, что не игнорировало их и не противоречило им. После столь возвышенного провозглашения желающие следовать пути павших могут пролить столько крови, сколько захотят, развиться настолько, насколько пожелают, и приложить любые усилия ради этого дела. Ведь все эти события находят смысл здесь и отсюда открывают путь новой жизни. Что всё это означает? Воспоминания были обновлены и защищены на правильной основе. Сколько бы ни было трудностей, сколько бы тирании ни применялось и насколько бы ни стремились утопить среду в демагогии, были выявлены ценности, которым будут хранить верность до конца по мере развития теории и взгляда. Станет ясно и будет признано, что, помимо роли ключа к нашему развитию, это являлось ценностью фундаментально определяющего характера в последующем росте числа сторонников и пионеров РПК и в поднятии масс.

Как в собственной практике, так и в других мы очень ясно увидели бессмысленность иных подходов к павшим. Совершенно бесполезно ограничиваться слезливым поминовением павших и предоставлением некоторых дополнительных удобств их близким. Такой подход широко распространён в нашем обществе. Родным участников подобных событий оказывают материальную помощь и дарят подарки, вместе с ними проливают слёзы. Это служит лишь спасению настоящего момента, а не сохранению смысла верности павшим. С самого начала мы не проявляли расположения к таким подходам. Мы сохраняли эту позицию и во всех последующих случаях гибели. Мы не воспринимали павших как вопрос пролития слезы по мёртвым или утешения их близких. Ведь наши павшие являются нашими подлинными живыми ценностями. Хотя физически их нет среди нас, своим духом и сознанием они институционализировались и превратились в живую армию бойцов.

Поэтому мы говорим, что наши павшие — наши подлинные живые ценности. Мы лишь бойцы, движущиеся под их возвышенным командованием. Это определение не является преувеличением. Если мы понимаем жизнь как концентрацию правильных революционных идей, соответствующих важной реальности, какой смысл может иметь иная жизнь? Сохранение жизненности нашего физического существования, движение рук и ног, работа чувств не имеют никакого значения. Если мы не сводим жизнь к столь низкому пониманию и вышли в путь с целью заново создать общество, произвести его революционным способом, то признаем, что в рамках этих целей павшие являются самыми ценными существами и, следовательно, подлинно живыми. Смысл дальнейшего возвышения жизни мы поймём как дальнейшее умножение павших, а это — как превращение первых павших в армию. Одновременно это означает выбор единственно правильного пути в формировании армии, пути к победе.

Посмотрим на войны всех народов и наций: они так подходили к собственной реальности и видели победу по мере умножения павших. В противном случае они всегда терпели поражение, подвергались разгрому и проклятию. Следовательно, растущее цепное расширение нашего движения павших — не что иное, как превращение наших павших в армию. То, что делаем мы, состоит лишь в том, чтобы быть выразителями их требований. Если внимательно посмотреть, именно к этой точке мы все пришли сегодня. Здесь раскрывается истина и проживаемость нашего почитания павших. Некоторые здесь могут защищать перед партией жизнь крайне низкого уровня. Однако где бы они ни находились, те, кто состоит в РПК и действительно верен памяти павших, не живут для себя и в каждый момент готовы пожертвовать жизнью ради этой борьбы.

Неоспоримым доказательством того, что наша партия сформировалась на основе верности памяти павших, является пережитая нами практика. Это также означает полностью правильно подходить к нашей реальности, менять её в прогрессивном и революционном направлении, организовываться ради этого, становиться бесстрашными активистами этой организации, углубляться в мысли и оттачиваться на практике. Мы знаем, что непрерывное усиление этих воздействий является развитием национального сопротивления. Это созревание ядра РПК. Всё это также означает политическое и военное формирование народа как армии. Говоря о превращении павших в армию, мы хотим подчеркнуть, что они являются ценностями, которые словно красная лента, главная артерия и позвоночник соединяют, связывают и оживляют всё наше существование от начала до конца.

Если мы понимаем верность павшим в форме: «Часть нас оторвалась, наше тело распалось на части, и оживить его невозможно», и приближаемся к ним так, то, вероятно, ещё до врага нанесём им одно из величайших оскорблений. Следует сказать, что даже осмелиться на это само по себе безнравственно. То, что люди, наиболее насыщенно живущие с нашими павшими и переплетённые с ними, видят победу и жизнь в их памяти, ясно показывает правильность нашего почитания. Мы очень хорошо знаем, насколько глубоко наш народ огорчается и печалится даже при утрате самых простых ценностей. Но когда РПК приносит столько павших, мы также слышим от народа лишь критику: «Не могли ли они действовать осторожнее? Не могли ли они шире рассредоточиться и увеличить свой вклад в борьбу?» Наш народ не принимает никакой иной жизни. Он принимает только уход ради этих возвышенных целей. Сегодня стало ясно, что народ так относится к памяти павших, и это ещё одно развитие, придающее нам значительную смелость. Ясно, что такой народ, как наш, готовый отдать всё, чтобы ни при каких обстоятельствах не оставить самых дорогих своих существ, относится к случаям гибели, развивающимся в наших условиях, с великим уважением, верностью и ещё более глубоким пониманием жертвенности и оказывает поддержку. Это доказывает, что наши павшие выражают подлинную жизнь народа, оживляют её и находят в нём свой отклик.

Таким образом, если мы не мыслим узко о явлении павших, не рассматриваем его лишь в форме физического существования и памяти отдельных лиц, а подходим к гибели как к политическому событию и раскрытию реальности, как к вопросу классовой и национальной борьбы, мы увидим, что в действительности среди нас всегда живут сами павшие. Станет ясно, что люди, живущие на более низком уровне, даже те, кто внутри или вне партии понимает жизнь узко и поверхностно, как средство спасения настоящего момента, и сто тысяч раз отрёкся от собственной реальности, являются самыми гнилыми мертвецами. При более правильном подходе будет видно, что подлинная жизнь концентрируется вокруг павших, тогда как в дыхании и мозгу остальных размножается раковый процесс и это является худшей из смертей.

Мы не рассматриваем жизнь так, как сегодня навязывает враг. То, что навязывает враг, — фашизм. Представляемое как жизнь на самом деле является самой смертью. Когда человек немного приглушает своё дыхание перед этим навязыванием, когда делает это на несколько умеренном уровне, он понимает такую вещь как достижение хорошей жизни среднего класса. Такая позиция означает лишь признание фашизма. Но когда мы концентрируемся и смотрим на реальность, видим, что жизнь, в которую брошено общество, далеко не являясь жизнью, представляет собой худшую из смертей. Можно сказать, что такая жизнь в тысячу раз хуже смерти. Жизнь, отмеченная печатью фашизма, — раковая жизнь. Сегодня широко утверждается, что в обществе действительно развиваются воздействия, подобные раку. Как бы далеко ни развилась эта особенность, борьба против неё одновременно является борьбой за устранение рака. Отсюда становится ясно, что наши живые ценности — лучший препарат против этого рака. В этом смысле павшие являются вакциной для лечения самых болезненных состояний, в которые брошено общество. Что это означает? Это означает выявление лекарства, которое вернёт обществу его подлинную свободную жизнь. Таков смысл, который наши павшие выражают для всего общества.

Стремясь сегодня продвинуть всё общество к демократической жизни, мы одновременно раскрываем существование великой исторической истины и великого достижения человечества, показывая, что оно не обязано жить так, как требует фашизм, что оно является существом достаточно возвышенным, чтобы провозглашать собственное превосходство, что это воплощено в РПК и представлено там самым непосредственным образом и, когда необходимо, в одиночку и в самых тяжёлых условиях. Это не простые истины и не простые формы представительства. Их также нельзя оценивать лишь как представительства, сводящие на нет сегодняшние навязывания фашизма. Это ценности, влияние которых охватит столетия. Такова подлинная ценность наших павших в нашей борьбе.